Книга Маяк на улице Рамбла, страница 156 – Льюк Оливерас

С другой стороны, вопреки всякой логике семья Понс упорно отказывалась благословлять молодых людей. Они видели их взаимную любовь, но полагали, что Лауре нужно связать свою жизнь с потомком знатного рода, чтобы сохранить статус и доброе имя семьи. И в этих вопросах, как уже было видно, решающее слово оставалось за Хулией. Исаак испытывал некие сомнения на этот счет, но поддерживал жену, возможно, потому что со временем он смог полюбить ее, хотя между ними и был заключен брак по расчету. Собственный опыт заставлял его придерживаться старых устоев.

Понимая, что родители отказывают ей в счастье, Лаура решила запереться в своей комнате и выходила лишь в случае острой необходимости. Поначалу ее протест спровоцировал у матери не один нервный срыв, но постепенно родители осознали, что силой ничего не добьются, и смирились с решением дочери, позволив ей остаться в добровольном заточении.

Они считали, что рано или поздно Лаура передумает и вернется к работе на фабрике. И тогда сможет вернуть себе прежнюю радость и найти нового претендента, который получил бы всеобщее одобрение. Это была единственная уступка, на которую семья Понс Масриера была готова пойти.

Лаура превратилась в пленницу собственного дома лишь потому, что требовала свободы, которую заслуживала. Прошло несколько недель, прежде чем Льюис взял дело в свои руки и попробовал новую тактику, чтобы стать ближе к своей любимой.

* * *

В девять часов утра одним теплым мартовским днем Льюис вышел из дома, сел на велосипед и поехал по дороге, которую знал как свои пять пальцев. Он направлялся к Рамбле Цветов, тому участку бульвара, где обычно торговали букетами. Следуя привычному ритуалу, Льюис пересек площадь Университета, проехал по улице Пелай и спустился вниз по Рамбле от площади Каталонии к Порталь-де-ла-Пау.

Поздоровавшись с парой жителей, которые захаживали в киоск, он сосредоточился на том, чтобы как можно скорее закончить дело и успеть на свою ежедневную встречу. Поскольку он знал Мануэлу, одну из самых опытных и доброжелательных местных цветочниц, он направился прямиком к ней, чтобы выбрать самую большую и ароматную розу.

— Как же повезло той девушке, к которой ты так расположен, Льюис… – сказала торговка, прекрасно понимая, кому предназначался цветок.

— И она прекрасно об этом знает, Мануэла, ведь эта девушка – любовь всей моей жизни, и я не собираюсь сдаваться… Если потребуется, я подарю ей все розы, что только можно вырастить в Каталонии.

Цветочница улыбнулась словам влюбленного юноши. Этот молодой человек, несомненно, был сделан из другого теста: он отличался от пустозвонов, коих она повидала множество.

Купив розу, он положил ее за жилет и помчался домой так, будто за ним гнались.

У себя в комнате он взял два конверта, вложил в каждый по листку бумаги размером с тетрадную страницу и подписал: «Лауре» и «Семье Понс». Затем с розой в руке он поднялся на этаж своей возлюбленной, чтобы совершить ежедневный ритуал. Он придерживался этого распорядка дня вот уже несколько недель.

Ровно в одиннадцать часов юный Рос позвонил в дверь квартиры семьи Понс. Он нервно ждал, когда ему откроют, понимая, что его вряд ли ждет теплый прием. Семья Лауры была благодарна ему за то, что он открыл им глаза на Амадеу Маса, но на этом все и закончилось. Для них появление молодого Роса сулило одни неприятности.