Книга Убежище, страница 40 – Эдит Уортон

Отъехав от театра, мать припомнила, что всего за несколько улиц отсюда ее сын, возможно, ведет собственное всенощное бдение. Ей захотелось узнать, окончена ли его работа, проведена ли последняя черта. Кейт представила себе, как сын в одиночестве податливой сообщницы-ночи подписывает договор со злом, и ее охватил непреодолимый порыв. Надо проехать мимо конторы и посмотреть, горит ли еще свет в окнах. Мать не собиралась подниматься в контору, не смела, но, по крайней мере, она проедет недалеко от сына, невидимо разделяя его вахту и присутствуя на краешке его мыслей. Она опустила окно и сказала кучеру адрес.

Офисное здание высилось молчаливой темной громадой, но, запрокинув голову, мать увидела свет в знакомых окнах. Сердце екнуло, и пятна света расплылись от слез. Экипаж подъехал ближе, и мать несколько секунд сидела неподвижно. Потом кучер наклонился к ней, и она поняла, что он спрашивает, ехать ли дальше. Она попыталась выговорить «да», но губы не слушались, и она помотала головой. Кучер продолжал растерянно склоняться к ней, и наконец она уже не могла сидеть неподвижно перед этой вопросительной фигурой, открыла дверцу экипажа и вышла. Стоять на тротуаре было так же невозможно, и ноги сами привели ее ко входу в здание. Мать нашарила звонок и позвонила, смутно ощущая, что должна продемонстрировать кучеру некую логику действий. Дверь тут же открыл ночной вахтер и отпрянул, изумленный представшим пред ним сияющим видéнием. Узнав миссис Пейтон, которую раньше видел в здании днем, он попытался совладать с ситуацией, бормоча невнятные извинения.

— Я приехала посмотреть, нет ли здесь моего сына, — кое-как выговорила она.

— Да, мэм, он здесь. Последнее время он здесь проводит все вечера, за полночь сидит.

— И мистер Гилл тоже с ним?

— Нет; мистер Гилл, он ушел вечером, я только-только заступил на дежурство.

Она взглянула вверх, в темный провал лестницы.

— Вы думаете, он там один?

— Да, мэм, я знаю, что он там один, потому как его люди ушли сразу после мистера Гилла, я видел.

Кейт быстро подняла голову:

— Тогда я пойду наверх, к нему.

Вахтер явно счел неуместным как-то комментировать такой необычный оборот дел, и вскоре мать уже поднималась по лестнице, шелестя и вспархивая во тьме, как ночная птица под балками чердака. Нужно было подняться на десять пролетов; преодолев очередной, миссис Пейтон каждый раз начинала задыхаться, и ей приходилось стоять неподвижно, прижимая ладони к сердцу. Стесненность в груди отступала, и мать снова начинала подъем — все выше и выше, и огромное темное здание спадало по сторонам, слой за слоем немых дверей и загадочных коридоров. Наконец она дошла до этажа Дика и увидела, что из-под его двери пробивается в коридор полоска света. Мать, задыхаясь, привалилась к стене. Тишина пульсировала в ушах. Даже сейчас еще не поздно повернуть назад. Миссис Пейтон склонилась в лестничный пролет, устремив взгляд вниз, в темноту, глубины которой озаряла лишь слабая лампочка вахтера. Затем повернулась и на цыпочках пошла к двери сына.

Там она опять замерла и прислушалась, пытаясь сквозь шум собственной крови в ушах различить хоть какие-нибудь звуки изнутри. Но тишину не нарушало ничто — можно было подумать, что кабинет пуст. Мать прижала ухо к двери, напрягая слух. Она знала, что сын никогда не работает подолгу сидя, и не понимала, почему не слышит его шагов у кульмана. На миг она решила, что он, может быть, уснул — но сон никогда не шел к нему после длительных умственных усилий: Кейт помнила, как бесконечно, часами, он ходил взад-вперед по комнате у нее над головой, вернувшись после ночной работы в конторе.