Книга Поместье Блэкторн, страница 43 – Джей Ти Джессинжер

Такие мелочи помогают мне двигаться дальше.

— А что насчет Эзме и Давины? Как они поживают?

Отец насупливается при упоминании этих имен, как я и ожидал:

— Вероятно, ты мог бы догадаться, что я не справлялся об их здоровье.

Я пожевываю бархатистую морковку, вспоминая грозовые изумрудные глаза Мэйвен. Глаза ее дочери светлее и ярче – они настолько насыщенного зеленого цвета, что выглядят почти искусственно. Но, наверное, это настройки фильтров камеры.

Наверное.

— Нет? Почему нет?

— Не будь дурачком, сын, ты прекрасно знаешь почему. Я пошел на прощание с Лориндой только ради того, чтобы переговорить с глазу на глаз с сумасшедшими сестрами, ведь я знаю, за ворота своего ведьминского особняка они меня никогда не пустят.

— А зачем тебе говорить с ними с глазу на глаз?

Отец смотрит на меня так, будто воспитал недоумка:

— А ты видишь эту повязку на моем лице, или у тебя ухудшилось зрение с нашей последней встречи за ужином?

Я знаю все про нападение воронов, потому что я знаю все, что происходит в этом городе, но это мои дела, не его.

— А что случилось?

— На меня навели порчу, вот что!

Мое внимание привлекает тихое хихиканье в противоположном конце стола. Это мой десятилетний единокровный брат, Огюст – милый мальчик с россыпью веснушек на носу, слишком большой для его тела головой и чувствительной натурой, которую родители наверняка обратят в патологию.

Я называю его Огги, потому что Диана сразу делает такое лицо, будто у нее аневризма. Я чуть не забыл, что он тут сидит.

Диана тянется к нему и треплет по голове, пока папа продолжает:

— Я потребовал, чтобы они угомонили их, но ты знаешь этих женщин. Упертые, как кошки. Ты говоришь им что-то сделать, а они назло тебе делают ровно наоборот.

— Может, если бы ты попросил вежливо, то получил бы другую реакцию.

— А может, если бы с неба сыпались золотые монеты, мир бы стал более приятным местом. Но уж как есть. Огюст, сядь прямо! Ты похож на горгулью.

— А что такое горгулья?

— Это мерзкая штука, которой ты быть не хочешь.

Диана мурлычет:

— Типа Блэкторнов, милый. Слушайся отца.

Я поднимаю свой бокал. Лакей его наполняет. Я снова его опустошаю, мечтая, как похищу Мэйвен и привяжу ее к своей кровати.

Что бы я хотел с ней сделать! Всевозможные восхитительные гадости! Каждый раз, когда я ее вижу, у меня твердеет член, а зубы чешутся, желая вонзиться в ее кожу. Интересно, она помнит, какой у нас был потрясающий секс, или она списывает это на временное помешательство?

— Ты меня слушаешь? Ронан, прием!

— Конечно, я слушаю. Я впитываю каждое твое слово.

Диана вздыхает:

— Серьезно, Элайджа, как ты можешь позволять ему так неуважительно с тобой разговаривать?

— Это было не неуважение. Это был сарказм. Слышала о сарказме, а, Диана? Наверное, нет. Сатирический талант – явно не твое сильное место.

— Элайджа! Ты позволишь ему так мне грубить?

Он смеряет ее ледяным мертвым взглядом единственным здоровым глазом.

Она сжимает губы и жемчуга и смотрит себе под ноги.

Попытайся отец так же приструнить Мэйвен Блэкторн, у него бы уже вилка торчала из глазного яблока.

Представив, как он орет, пока у него из башки хлещет кровь, я улыбаюсь. А потом вспоминаю о помолвке Мэйвен и снова мрачнею.

Она точно лжет. Блэкторны не вступают в брак. Насколько я могу судить, они вообще никогда не делают, чего не хотят.