Книга Поместье Блэкторн, страница 36 – Джей Ти Джессинжер

— Ты же говорила, что он глазной хирург. И тут он внезапно ученый?

— Я сказала, что отец Беа глазной хирург.

— То есть это другой счастливчик, который не отец Беа? Наверное, тяжело за всем уследить.

Я выдавливаю улыбку и с невозмутимым лицом отвечаю:

— Я использую приложение, и с ним гораздо проще. Я упоминала, что Эзра финансово независим?

— Да. Упоминала.

— Потому что так и есть. Все благодаря патентам на его изобретения. А еще разумным инвестициям. Он вырос в небогатой семье, как и я. Никто ничего ему не преподносил на блюдечке с голубой каемочкой.

Ронан глядит на меня, поджав губы и раздувая ноздри:

— Похоже, у вас много общего. А комментарий про блюдечко был совершенно лишним.

Я разыгрываю недоумение и невинно хлопаю ресницами.

— О, извини! Ты переживаешь, что тебе никогда не приходилось ради чего-то трудиться или беспокоиться о деньгах, потому что ты унаследовал огромное семейное состояние?

Если он и дальше продолжит так скрипеть зубами, то скоро ему понадобится дантист.

— Продолжишь смотреть на меня своими оленьими глазами и упражняться в остроумии, увидишь, что будет, Мэйвен.

От его низкого, угрожающего тона у меня дрожь пробегает по телу. Это чистый адреналин, «бей или беги». Я годами не чувствовала себя настолько живой. У меня из груди вырывается звонкий смех.

— А теперь ты смеешься! Тебе нравится видеть меня несчастным, да?

— Нет, мне нравится делать тебя несчастным. Видеть тебя несчастным – это просто вишенка на торте. Хочу попробовать чили рельено.

Я тянусь через стол и демонстративно оттяпываю добрый кусок его еды. Жуя, как лошадь, я издаю звуки наслаждения и проглатываю комок абсолютно чудовищного запанированного перца поблано. Он польстил ему, назвав приправленным картоном. По вкусу похоже на старую подошву.

— Просто изумительно! Тебе не понравилось? Странно. Видимо, твои вкусовые рецепторы уже убиты всей этой соленой икрой, которую вы, богатеи, едите.

На подбородке Ронана дергается мускул. Он сам будто еле сдерживается, чтобы не лопнуть по швам. Ронан не переносит, когда его задевают по поводу богатства его семьи – этой слабостью я пользовалась множество раз.

— Я в жизни не ел икру.

— Нет, ел. Я отчетливо помню, как ты слизнул огромный черный сгусток с блина и запустил его через всю комнату, так что твой обслюнявленный блин прилип прямо к моему лбу.

Он фыркает:

— Ты выдумываешь. Такого не было.

— Рождественская вечеринка у родителей Шелли Смит, седьмой класс.

Он на минуту задумывается, но потом все же извлекает это воспоминание из пыльного старого заржавевшего шкафа в своей голове:

— О. Да, вспомнил.

— А помнишь, как все покатились со смеху? Помнишь, как я убежала, сгорая от стыда?

— Я помню, как пошел за тобой, чтобы извиниться и объяснить, что целился в этого дурака Тима Барнса, который приставал к тебе, но ты пропала. Я еще час бродил по району, пытаясь тебя найти.

Я недоверчиво качаю головой:

— Гладко стелешь, да жестко спать.

— Веришь или нет, но это правда.

— С каких пор ты начал говорить правду? Не думала, что ты на это способен.

— Как и ты не способна вспомнить ничего, кроме плохого, что между нами было.

— Все, что между нами было, более слабую женщину просто убило бы. Расскажи лучше, какие у тебя еще мысли про мою бабушку?