Книга Поместье Блэкторн, страница 34 – Джей Ти Джессинжер

Я откидываюсь на диване с бокалом в руках:

— К счастью для меня, мне наплевать, что ты думаешь.

Его глаза сужаются в щелки. Так же, как и он, я облизываю соль с ободка бокала, не отрывая от него глаз в процессе.

Не только он умеет вести маленькие эротические игры разума.

Приходит официантка с двумя блюдами:

— У нас тут курица адобо и чили рельено. Кто что будет?

Мы одновременно говорим:

— Я возьму курицу.

Она неуверенно переводит взгляд с него на меня, пока Ронан не кивает в мою сторону.

— Леди будет курицу. Я возьму чили рельено.

Официантка ставит тарелки на стол. Ронан говорит, что нужно повторить напитки. Я говорю, что не нужно, но он просит не обращать на меня внимания. Она уходит, совершенно сбитая с толку.

Ронан берет вилку и улыбается мне.

— Ставлю на то, что она повторит нам напитки. Что скажешь?

— Скажу, что ты был несправедлив ко мне, назвав леди. У меня далеко не такие хорошие манеры.

— Я бы сказал «бешеная росомаха», но не думаю, что это бы хорошо восприняли.

Происходит чудо: мы смеемся вместе. А потом наши взгляды встречаются и замирают, и мне уже не так весело.

Я залпом приканчиваю остатки «Маргариты» и сосредотачиваюсь на стоящей передо мной тарелке, напоминая себе, что это тот самый человек, который на долгие годы сделал мою жизнь несчастной.

Он издевался надо мной, глумился, унижал при каждой возможности. А потом делал разворот на сто восемьдесят градусов и притворялся, будто меня не существует, просвистывая мимо меня в школьных коридорах, задрав нос и отведя глаза.

И все же я любила его.

Любовь не слепа, как принято говорить. Любовь просто безумна, совершенно безумна.

Мы едим в тишине, пока официантка не возвращается со вторыми «Маргаритами» и небольшой тарелкой бекона. Она ставит все это на стол, не задавая никаких вопросов, и убегает.

Жуя свой чили рельено, Ронан смотрит на свежие «Маргариты».

— Я выиграл.

— Какая радость!

— Да! Тебя сложно в чем-то обыграть.

— Это потому, что я умнее тебя.

— Прошу прощения, но я глава мультимиллиардной интернациональной корпорации.

— Ага. Основанной твоим прапрапрапрапрадедушкой и переданной тебе от папочки. Не особо впечатляет. К слову, почему ты до сих пор живешь в Солстисе? Ты разве не должен шастать по Монако, или Майами, или по каким-то таким притягивающим плейбоев местам?

— Может, все это время я надеялся, что ты вернешься.

Я сурово гляжу на него:

— Не дерзи. У меня нож в руке.

Он на секунду задерживает на мне взгляд, а потом сдается:

— Я построил здесь дом, чтобы быть поближе к семье, но три дня в неделю езжу в офис компании в Бостоне. Иногда чаще, если необходимо.

— Путь тут неблизкий.

— У меня пилот. Мы летаем на вертолете.

— А.

— Не надо так это говорить.

— Это всего один слог. Я ничего не сказала.

— Нет, сказала, и ты это знаешь. Ты единственный человек на свете, который может превратить один слог в симфонию презрения.

Я секунду над этим раздумываю, а потом улыбаюсь:

— Спасибо.

— Не за что. Как курица?

— Лучшее, что я ела в жизни. Как рельено?

— Как приправленный картон. Дай мне кусочек своего.

Не дожидаясь разрешения, он протягивает вилку и втыкает ее в кусочек курицы.

— М-м-м. Вкуснятина. Вот, съешь бекон.

Он отдает мне два кусочка и кладет еще два на собственную тарелку. Остается один. Он разламывает его надвое и делит между нами.