Книга Поместье Блэкторн, страница 129 – Джей Ти Джессинжер

— Где Беа?

— С ней все просто прекрасно, дорогая. Не волнуйся. Ничем сейчас не забивай свою красивую головку.

Она снова выходит из комнаты, напевая по пути веселую мелодию.

Когда дверь за ней закрывается, я предпринимаю попытку встать. Я шатаюсь на нетвердых ногах, но мне удается доплестись до ванной. Включив свет над зеркалом, я ахаю при виде своего отражения.

Моя кожа бледная, как у трупа. Темные круги окаймляют обе глазницы. Волосы как крысиное гнездо из узлов и колтунов. Я выгляжу так, будто болела месяц, а не одну ночь.

Я плещу холодной водой себе в лицо, надеясь, что это меня разбудит, но, когда я склоняюсь над раковиной, у меня только сильнее кружится голова. Выпрямившись, я чуть не падаю и только в последний момент успеваю схватиться за полотенце, чтобы не грохнуться на колени.

Голова гудит от боли, так что я пользуюсь туалетом и плетусь обратно к кровати. Но останавливаюсь, когда замечаю свою сумку на комоде.

С колотящимся сердцем я пересекаю комнату, открываю сумку и заглядываю внутрь.

Когтя больше нет.

А был ли он там вообще?

Я гляжу в пустую сумку, пока снаружи невинно щебечет свою песенку птичка, и меня начинает пожирать черный червь страха.

Ранним вечером в поместье Блэкторн приходит доктор.

Он молодой, подтянутый и довольно симпатичный в своей небесно-голубой форме – все это я замечаю, когда тетя Ди заводит его в комнату, тихо постучав. Должно быть, я снова заснула, потому что не помню ничего с того момента, как проверяла телефон.

На тумбочке рядом с кроватью стоит пустая суповая тарелка с ложкой. Я совершенно не помню, как ела суп, но должна была, потому что у меня во рту легкий привкус грибов.

Тихим ласковым тоном, которым обычно разговаривают со смертельно больными плачущими детьми, Давина обращается ко мне:

— Мэй, это доктор Хансен. Он пришел, как только смог. Он очень хороший профессионал, так что будь с ним максимально честна, и мы поставим тебя на ноги. Я оставлю вас двоих наедине.

Когда она уходит, доктор Хансен берется за спинку стула, пододвигает его к кровати, кладет свой кожаный саквояж на пол и улыбается мне.

— Привет, Мэй. Я так понимаю, вы плохо себя чувствуете. Почему бы вам не рассказать о своих симптомах?

Почему-то я ощущаю какое-то внутреннее сопротивление, но, наверное, во мне говорит мой мятежный дух. Я выпрямляюсь на подушках.

— Не думала, что доктора по-прежнему приходят на вызовы.

— Одно из преимуществ работы врача в маленьком городке – в том, что я не перегружен из-за колоссального количества пациентов, как врач в мегаполисе, и могу предложить более индивидуальный уход.

Подозреваю, что «индивидуальный уход», который он предлагает тете Ди, имеет к его появлению больше отношения, чем что-либо другое.

От меня не ускользнули мимолетные похотливые взгляды, которыми они обменялись, когда она выходила. Наверное, это тот самый доктор, о котором она рассказывала мне перед нашим с Беа приездом – с «выносливостью».

— Думаю, я подхватила какой-то гадкий вирус.

— Давина сказала, что у вас была лихорадка. Другие симптомы?

Я с неохотой перечисляю все по порядку:

— Тошнота. Кровь из носа. Головные боли. Головокружения. Галлюцинации.

Когда он удивленно вскидывает бровь, я поспешно смягчаю последнее слово, чтобы не звучать, как сумасшедшая: