Книга Поместье Блэкторн, страница 127 – Джей Ти Джессинжер

— Mea es.

Я снова кончаю, и мое тело беспомощно дергается. По щекам текут горячие слезы.

— Mea es.

Клейма, опоясывающие его запястья, горят инфернальным красным цветом, чуть заметно извиваясь на коже, словно живые.

— Mea es.

Он загоняет в меня член карающими толчками, потом вытаскивает до самого кончика, а потом со всей силы вновь входит внутрь. Его стоны становятся громче и громче. Оргазм приближается.

— Mea es.

Как будто у нее есть собственное сердцебиение, моя вагина пульсирует у меня между ног. Становится больно, когда его огромный член снова оказывается внутри. Я чувствую соленый привкус слез на губах.

Его бедра, словно поршни, впечатываются в меня, и я ничего не могу поделать, кроме как лежать на месте, пока он трахает меня.

С последним, жестким толчком он кончает.

За треском молнии я слышу лай волков.

Его семя, как горячий гейзер, брызжет в меня такими тугими и могучими струями, что я не могу вместить все. Оно снова стекает по моим раздвинутым бедрам и бежит по голеням, чтобы поцеловать лодыжки.

Когда я всхлипываю, Ронан отстраняется от меня, падает на колени между моими раздвинутыми бедрами и начинает ласкать языком мою кожу, слизывая свой эякулят с моих бедер, ног и зада.

Он вставляет два длинных пальца мне в киску, прижимается губами к ноющему анусу и высасывает из меня сперму, издавая смачные звуки удовольствия, чавкает собственным семенем и загоняет язык в самую глубину отверстия, чтобы добыть все до капли.

Это так грязно, непристойно, извращенно…

Так нравится мне.

Всхлипнув, я прячу лицо на столе, когда кончаю снова.

— Mea es.

Поскольку я имею некоторое посредственное представление о латыни благодаря своей работе, я знаю, что значат эти слова.

Ты моя.

Это последнее, что я слышу, прежде чем мои уши наполняет громкий гул и я теряю сознание.

— Мэй? Мэй, ты слышишь меня? Проснись, милая! Проснись!

Голос тети Эй доносится до меня как будто с очень большого расстояния. Он звучит приглушенно, но я все равно улавливаю в нем отчетливые нотки тревоги.

Открыв глаза, я вижу, что она склонилась надо мной, держит меня за плечи и трясет, пытаясь разбудить. Давина с встревоженным видом стоит за ее спиной, положив руку на горло и глядя на меня округлившимися глазами.

Я лежу на спине в кровати. Утренний свет бьет в окна, разукрашивая комнату дымчатыми оттенками жемчужного и золотого. Небо за стеклом – кристально-голубого цвета. Невидимая одинокая птичка заливается звучными трелями.

— Что случилось? Где я?

— Ты дома, родная. Все хорошо. У тебя был кошмар, и ты вопила на луну как резаная.

Я чувствую слабость и дезориентированность, у меня слишком учащенный пульс и сбившееся дыхание. Тетя Эй прижимает внешнюю сторону пальцев к моему лбу и недовольно цокает.

— У тебя сильный жар, Мэй. Не пытайся садиться. Ты больна. – Она поворачивается к тете Ди. – Можешь, пожалуйста, принести нам чаю?

Кивнув, Давина выбегает из комнаты.

Я облизываю сухие губы и шепчу:

— Где Беа?

— В оранжерее с Кью.

Я вспоминаю существо с рогами и крыльями, и к моему горлу подступает паника – горячая и едкая, словно желчь.

— В оранжерее?

Тетя Ди кивает:

— Дверь вчера ночью распахнулась от ветра, и несколько горшков опрокинулось. Не надо сейчас об этом беспокоиться, милая. Как ты себя чувствуешь?