Книга Всё, что осталось за кадром, страница 35 – Лия Султан

— Маруся, привет! — сзади меня нагоняет весёлый Арни. Он улыбается во весь рот, в руках — упаковка казахстанского шоколада с девушками в национальных костюмах на обёртке. — Держи, — протягивает он.

— О, по какому случаю? — удивлённо принимаю сладкий подарок.

Арни пожимает плечами, всё так же улыбаясь:

— Да просто так. Спасибо за то, что нашла эту...Лабубу для дочки. Ей очень понравилось.

На душе становится чуточку светлее. Такие простые, человеческие жесты ценишь больше всего.

— Ааа, да не за что. У меня племяшка от них балдеет, я для нее заказывала. А за шоколадку спасибо, — искренне говорю я. — Сейчас чаёк заварю и всё слопаю.

Мы разворачиваемся к зданию, и мой взгляд случайно скользит в сторону. Артур идёт в телецентр со стороны парковки. Он смотрит на нас. Вернее, сначала на меня, потом его тяжёлый, медленный взгляд опускается на Арнибека, на шоколадку в моих руках, и снова возвращается ко мне.

Внутри всё сжимается. В памяти вспыхивает его рука на моём запястье, его близость, от которой горела кожа.

Фантомный ожог, как фантомная боль.

Зачем он это сделал? Чтобы проверить? Снова вывести меня из равновесия? Показать, что всё ещё может до меня дотронуться?

Мы втроём сталкиваемся у двери. Арни, как всегда открытый и дружелюбный, протягивает руку:

— Артур Германович, доброе утро!

Артур пожимает её. Даже спустя много лет я вижу то, чего не замечают другие: делает он это нехотя, как будто одолжение.

— Доброе, — бросает он в мою сторону.

Я просто киваю, не поднимая глаз, и прохожу внутрь, сжимая упаковку шоколада так, что она шуршит.

Артур идёт за нами, проходит через турникет, пересекает холл, но вместо лестницы поднимается на лифте. Я бы рада не думать о нём, но мысли всё равно крутятся вокруг Миллера и того, что было вчера.

«Пусть смотрит, — с вызовом думаю я, заходя в свой кабинет. — Пусть слушает. Он больше не увидит от меня ничего, кроме профессиональной вежливости».

После полудня, когда я подбиваю список тем для анонсов, которые мы монтируем для эфира и соцсетей, из опен-спейса доносятся крики. Не просто разговор на повышенных тонах, а настоящая перепалка. Бросаю работу и выхожу из кабинета.

В центре ньюсрума стоят Вика и Женя. Вика, красная как помидор, тычет пальцем в Женю. Та, с перекошенным от злости лицом, стоит в защитной позе. Остальные репортёры застыли за своими компами и слушают каждое слово.

— Ты хоть понимаешь, как меня подставила и как на меня все смотрели? — почти кричит Вика.

— Я не виновата, что она дура! — огрызается Женя. — Ко мне какие претензии? Почему нельзя было один на один сказать, а не выносить на всю редакцию?

— А мне приятно было, когда на весь пресс-клуб эта психованная сказала: «Где та шалава с АТВ, которая увела у меня мужа?»

Тут уже я не выдерживаю.

— Так, стоп! — мой голос звучит резко и громко, все вздрагивают. — Хватит орать. В чём дело?

Вика, увидев меня, тут же начинает, захлёбываясь:

— Мара, я поехала на прессуху в Казпресс-клуб. Зашла туда с микрофоном, а следом за мной эта… как её… Лиля Хайруллина с Пятого канала. И такая: «Ну и где та шалава с АТВ, которая увела у меня мужа?» Все на меня смотрят, а у меня микрофон с нашей плашкой!

Я перевожу взгляд на Женю. Та стоит, уперев руки в бока:

— Я не уводила Кирилла! — заявляет она, и по опен-спейсу прокатывается шёпот. Ну да, Кир — наш оператор, все знают, что у них с Женей шуры-муры. — Он сначала ушёл от неё, подал на развод, а потом мы стали встречаться. Она просто мстит!