Книга Всё, что осталось за кадром, страница 21 – Лия Султан

— Всё, давайте, поехали, — подгоняет фельдшер.

Мы провожаем его всей редакцией. Я обещаю ему, что всё будет хорошо, что мы не накосячим и не подведём его, и прошу написать мне, как только будет окончательный диагноз.

Весь оставшийся день я провожу как на иголках. Аппендицит подтвердился, Айдара прооперировали. Ещё я написала Жанибеку, что у меня аврал на работе и мы спишемся вечером. Он извинился за беспокойство и пожелал удачи. О, да, она мне понадобится.

В редакции, слава богу, всё проходит без эксцессов. Команда работает слаженно, будто чувствуя мою нервозность и стараясь не подвести.

К шести вечеру в моём кабинете мы с Яной, редактором корреспондентской сети, заканчиваем подбивать верстку. Яна, молодая, восторженная и не знающая ничего о моём прошлом, вздыхает:

— Везёт же тебе. Пойдёшь к генеральному.

— Сомнительное везение, — фыркнула я, нажав на иконку с принтером.

— Ты что, слепая? — округляет глаза. — Он же красавчик! Я сегодня пробила, ему всего тридцать семь. Какой шикарный, брутальный мужик. Прям с обложки мужского журнала.

При этих словах в голове против моей воли вспыхивает яркая, обжигающая картинка. Не его холодный взгляд с утра, а совсем другой. Тёмная спальня. Запах его кожи и моего парфюма, смешавшиеся в один. Наши тела, горячие и влажные после очередной ссоры и секса. Его губы, грубые и требовательные, на моих. Этот поцелуй, который был не примирением, а продолжением борьбы, где мы оба пытались доказать что-то друг другу, чуть не съедая — в прямом и переносном смысле. Мы тогда горели…

— Мара?

Я вздрагиваю, отбрасывая наваждение. Яна смотрит на меня с любопытством.

— Сори, — бормочу я, чувствуя, как по щекам разливается тепло. — Я думаю, можем перебрать по хронометражу. Надо что-то в конце убрать, пару коротких сюжетов.

Но Яну уже не остановить.

— Слушай, он как вошёл сегодня на планёрку, у меня аж сердце замерло, — продолжает она, закатывая глаза. — А потом так быстро-быстро стучать начало!

Я не удержалась и процитировала строки из письма Татьяны Онегину:

— Ты чуть вошёл, я вмиг узнала… вся обомлела, запылала… и в мыслях молвила: вот он!

— Ну, Мара!

— Яна, — вздыхаю я, сворачивая окна на рабочем столе. — Служебные романы, особенно среди телевизионщиков, в большинстве случаев плохо заканчиваются. Поверь мне.

— А у тебя был такой роман? — с нескрываемым любопытством спрашивает она.

Я смотрю на неё и вижу в её глазах неподдельный интерес.

— Был. И ничем хорошим он не закончился.

— Эх, — разочаровывается она. — Значит, буду дальше ждать своего единственного.

— Вот это правильно, — киваю я и звоню в приёмную. Трубку берёт Макпал — женщина в возрасте, которая пережила уже нескольких генеральных. Мужики приходят и уходят, и только Макпал остаётся на своём посту.

— Здравствуйте, Макпал. Это Мара. Главный у себя?

— А, Мара! Да, он уже спрашивал про верстку. Ждёт тебя.

— Иду.

Положив трубку, встаю, разглаживаю складки на сером платье.

— Ну всё, я пошла.

— Ни пуха… — начинает Яна.

— К чёрту, — заканчиваю я.

Время идти на ковер к Миллеру. И я шагаю по коридору, выпрямив спину. Потому что я профессионал. А профессионалы оставляют всё личное позади и не боятся своих бывших мужей, даже если те смотрят на них ледяными глазами и будят призраки болезненных воспоминаний.