Книга Друг моего отца, страница 68 – Елена Лабрус

— Я думала они сгорели, – старалась я не смотреть в светло-голубые, почти прозрачные глаза Бломберга. Наверно, из-за них он казался каким-то выцветшим, словно блёклым. А про фото я и забыла, когда уезжала. – Откуда они у вас?

— Это я снял вашу квартиру.

— Вы?! – удивилась я, ведь приходила женщина. И только сейчас заметила, что на его бледном лице почти не заметно и бесцветных бровей. – А пожар?

— А вот пожар устроил не я. Но вашу квартиру очень тщательно обыскали, а потом подожгли. Хорошо, то, что они искали, уже нашёл я и успел забрать.

— Но что? У нас ведь с бабушкой ничего ценного не было.

— Это вам так кажется, – улыбнулся он, и улыбка у него была хорошая, располагающая. – Как вы узнали, что вот этого парнишку, – ткнул он в юного Армана, ваш отец звал Чека?

— Там подписано.

— Правильно, – он убрал в сторону мою руку и неподдельно удивился: – Какая холодная у вас рука. – Давайте хоть погрею, – и сжал её аккуратно своими горячими пальцами, а второй рукой стал переворачивать фотографии, где аккуратным отцовским почерком были подписаны места, даты, названия. – Образец почерка, – достал он всё из той же папочки и подвинул мне прямоугольник письма. – Иначе как бы вы узнали, что это письмо написал он, а, скажем, не я.

— А это письмо, – боясь пошевелиться, словно он может исчезнуть, смотрела я на вырванный из тетрадки в клеточку лист, свёрнутый как попало, словно его часто читали и перечитывали, подписанный «Моей малышке».

— Было в вещах вашей бабушки.

Он ждал. И я развернула помятый лист.

«Девочка моя! Моя маленькая Несмеяна. Я не знаю, сколько тебе лет, когда ты читаешь это письмо. Не знаю я и что с тобой было все эти годы. Как ты жила. Как ты живёшь сейчас. Очень надеюсь, что у тебя всё хорошо. Только на это и надеюсь.

Я постарался предусмотреть всё. Но если ты уже большая, то знаешь, что так не бывает. Если у тебя всё в порядке, значит, я всё сделал правильно. Если нет… Значит, я доверился не тому человеку.

Однажды ты узнаешь правду. А когда вырастешь, надеюсь, поймёшь, что я не мог поступить иначе. Поверь, иногда выбора действительно нет. Но нельзя отступать на полпути и сдаваться, надо идти до конца.

Прости, родная, что меня не было рядом.

Нет, заклинаю: прости! Это важно для меня.

Это единственное о чём я тебя прошу.

Люблю тебя. Навсегда

Твой папа»

Сердце затопили боль и горечь. Но поплачу я потом. А сейчас я свернула лист и убрала в карман. В сумку сложила фотографии.

И когда стол опустел, Теодор выложил из той же папки альбом. Мой потерянный альбом.

— Думаю, это для вас тоже важно.

— Но откуда он… у вас?

— Старому князю его принесли анонимно. А проще говоря, подбросили.

— Но зачем? – ничего не понимала я. – Это ведь просто мои рисунки.

— Они очень талантливые, – тепло улыбнулся он. – И они так много говорят о вас.

Так вот откуда старый князь столько знал про меня и Армана. Моё отношение к нему в этих набросках как на ладони, чёрным по белому. Но кто подбросил князю мой альбом? Горничная сказала Артур… Нет, стоп! Имя-то она как раз и не знала, а под её описание кто угодно может подойти. Опять же он его только смотрел, а не уносил.

И пока я растерянно хлопала глазами, маркграф встал.

— Простите, Яна, мне пора на самолёт. Если что-то понадобится, звоните.