Книга Друг моего отца, страница 65 – Елена Лабрус

О чём мне честно прямо с порога и заявил Валентиныч.

— Арман, не дури! – ходил он по кабинету, больше похожему на берлогу. Какие-то шкуры, рога, копыта. Словно здесь людоед до меня жил. – Если бы Романов хотел её убить, он бы её уже убил.

— Это я и без тебя понимаю, – сморщился я. Воняло нафталином и шерстью. И, несмотря на осенний холод, я открыл окно. – Но отложено, не значит отменено. Его посыл Андрею был весьма точным: у меня нет наследников, значит, не жить и твоим. Ради чего он сейчас тянет время и что задумал, я разберусь. Ты мне лучше о другом скажи. Как получилось, что он на неё вышел первым? Что ты ничего не узнал и не пробил, а он её просто взял и пригласил в гости?

— Арман, – почесал седой затылок безопасник. – Я всю жизнь с тобой, а не с ним, – имел он в виду Зверя. – И знаю только то, что знаешь ты, где-то чуть больше, где-то чуть меньше. Ты знал, что Воскресенская его жена?

Я покачал головой, и прищурил один глаз – прогремел выстрел. Мой Зверёк палила, не жалея патронов. Вчера вечером я предлагал ей поехать в тир. Но она отказалась. День был долгий. Мы немного перекусили и завалились спать. Я невольно улыбнулся. Как же она вчера разозлилась! Я больше перепугался, когда размазал её по столу. Думал всё, она возненавидит меня, закроется, зажмётся. Забьётся куда-нибудь испуганно в уголок и будет плакать. И мне вовек не вымолить у неё прощенья. А она…

Напилась, засранка, мне на зло. И отомстила.

Я отвернулся к окну, чувствуя, как в штанах стало тесно. Что там сказал Роман Валентиныч? Не дури? Поздно! И правда – поздно. Я уже сошёл с ума. С ней мне словно вернули всё: друга, молодость, вкус жизни, запах алкоголя, поцелуи, чесотку в паху. Если с ней что-то случится – я просто не переживу.

И я, наивный, думал, что это я её трахнул. Но я, ослеплённый ревностью, это так, сунул-вынул. Вот как она меня оседлала и трахнула, когда напилась, вот это было да.

Чёрт! Я чувствовал себя настоящим молодожёном. Нет, реально, у нас же медовый месяц, хуле я с ней на этом пустыре буду сидеть?

— Ты вообще меня слышал? – вырвал меня из шальных мыслей голос Валентиныча.

— Слышал. Нет, Ром, я знал только про дочь. Про Воскресенскую даже не слышал. И Янка, когда родилась, я в армии был. Вернулся – женился. А у Зверя тут уже дела с этим внуком. О дочери он сказал буквально за день до смерти. Но пока жив старый князь, я не должен был её искать. Кто же знал, что она сама найдёт меня раньше.

— А я о Звере знал и того меньше. Только когда всё случилось, хвосты за вами подчищал. Чтобы тебя не посадили. Его нормально похоронили. И вообще, – махнул он рукой. Обиделся.

— Ром, ну я же не сказал, что тебе не доверяю. У меня работа такая – никому не доверять. Но знаешь, что не вяжется?

— Знаю. Как бабка спустя восемнадцать лет про Воскресенскую узнала. Та трижды замуж выходила. Квартиры, адреса, телефоны меняла. А Янкина бабка с одного звонка её нашла.

— А кто увозил их? Янку с матерью Андрея после пожара? – нахмурился я. – Не мог Зверь поселить их в такой квартире. Матери жить впроголодь он никогда бы не позволил. А уж тем более вместе с ребёнком. А ты говорил: выросла, выучилась, замуж вышла, – глядя как Янка бежит к дому, довольная, вприпрыжку, усмехнулся я.

А в душе заскреблось. Ведь у неё никого на всём белом свете, кроме меня.