Книга Друг моего отца, страница 67 – Елена Лабрус

Тогда можно мне завтра сходить на работу. Заберу там кое-какие вещи и вообще, – обрадовалась я.

— Ка-а-нешно! А маму навестить не хочешь? – словно издевался он.

— Нет. Но я своё мнение о ней не поменяла, – обогнула я его, – если ты об этом. – А вот она о тебе, кажется, да.

И я не стала уточнять, что оно стало ещё хуже. Но ей положено, она же теперь тёща.

— Мне кстати, тоже надо на работу, – обернулся он и усмехнулся. – Не возражаешь, если я пойду с тобой?

— А если возражаю? – остановилась я. – Это что-нибудь изменит?

— Ну-у-у, – пригладил он бровь.

— А может, ты здесь останешься? – обвела я рукой пространство и повторила в точности его слова: – Тут так хорошо. Свежий воздух. Природа. Простор… По отдельному прейскуранту, – глянула на зевающую у будки лохматую собаку, – собачье дерьмо.

— Скажу тебе по секрету, – обнял он меня за шею, уводя в дом, – терпеть не могу загород и деревню. Нажился в старых бараках, – провёл он ребром ладони по шее. – Во!

— Скажу тебе по секрету, – подняла я к нему лицо. – Обожаю город. Центр. Парк. Твою квартиру. «Галерею». Не знаю, от кого ты меня здесь собрался прятать, – и сделала бровки домиком. – Но мне здесь не нравится. Арман, поехали домой, а?

— А я всё думал: что же она придумает? – улыбнулся он. – А она запрещённый приём, – сделал он такие же умоляющие глазки.

А потом увёз меня домой. Сначала накормил жареным мясом до отвала. А потом посадил в машину и увёз.

В текучке дел, разговорах, поездках, в его объятиях так быстро забывалось всё, что было до него. Мать, Артур Борисович, князь Романов, губернатор, все мои страхи, слёзы, одиночество – казалось, всё это было в другой жизни. Без него.

Арман и так был для меня целым миром, а теперь я не хотела даже помнить, как жила без него.

И я ни за что не стала бы ему врать о какой-то встрече, если бы это не касалось отца. Он с таким упоением о нём рассказывал. Об их знакомстве, дружбе, приключениях. А я и так стала нравственной проблемой, что его мучила. Вдруг там у этого Бломберга что-то такое, что Арману не стоит знать? Ведь кому-то отец доверился, кто-то его предал, если верить словам старого пердуна. И я люблю мужа больше жизни, и не хочу верить, но ведь не исключаю, что это мог быть он.

И я как мышка или воришка выскочила с чёрного хода «Галереи», надеясь потратить на маркграфа не больше пятнадцати минут и вернуться.

— Да, на улице холодно, – ответила я на звонок за пять минут до встречи, прячась от непогоды за воротником пальто. – Хорошо. Да, я знаю, кафе на той стороне моста, через дорогу.

Забежала в кафе, к вечеру занятое почти полностью. И не успела испугаться: как я его узнаю, когда мужчина сам поднялся навстречу.

— Я позволил себе заказать вам чай, – принял он пальто, отодвинул стул.

— Вы напрасно беспокоились, у меня совсем мало времени, – грела я друг о друга замёрзшие руки. – Вы сказали, что у вас есть что-то об отце.

— Скорее от отца, – сел он напротив и положил на стол папку. – Думаю, это вы хотели бы сохранить.

Он вытащил из непрозрачного чёрного пластика фотографии.

— Отец. Чека, – невольно улыбнулась я, перебирая на те самые снимки, что я нашла в детстве. Тогда мне казалось, я каждый знала наизусть. А увидела, как в первый раз.

Тот самый пирс, о котором я до рассказа Армана ничего не знала. Бабушкин дом, что потом сожгли. И этого я тоже не знала. А бабушка, глядя на него, всегда плакала.