Онлайн книга «На букву "М"»
|
Эта дурочка и не в курсе, что вместо весёлой прогулки с хозяином «Тигровой лилии», ждёт её совсем другая поездка. Когда вчера вечером этот фраер ей названивал, приглашая сегодня прокатиться с друзьями на катере, ему тоже было невдомёк, что разговор тут же передали ему, Анисьеву и не абы кто, а его собственная секретарша. И как удачно совпало! Герман Анисьев на ходу почесал зудящую промежность. Надо бы помыться.Но смоет, смоет десятидневную грязь, как только птичка будет в клетке. Вчера, мечась по квартире в поисках решения как же заманить Девчонку, он думал всё сделать один. Но сегодня с утра понял, что ему обязательно нужен сообщник, вернее сообщница, и взял Аньку с собой. И пока та, поднятая ни свет ни заря, отсыпалась в машине, припаркованной у местного магазинчика, Анисьев гарцевал у дома Данилова, нервничая, волнуясь и предвкушая одновременно. И ведь всё, всё пока шло как надо. Он посмотрел на часы: восемь. Девчонка на остановке, где и договорилась встретится с «дружком». И Герман Анисьев уже довольно вытер потную лысину несвежим платком, прячась за стволом большого тополя, когда вышла неожиданная накладка: Агранский приехал не один. Два джипа вместо одного, лихо въехали на площадь, поднимая пыль. И пока девицы из них побежали в местный магазин затариваться, а парни в ближайший лесок ссать, Герман Анисьев стал свидетелем разговора. — Рад, что ты с нами, — попытался Агранский облапить Девчонку, но та увернулась. — За грибами собралась? — показав на чемодан, заржал его товарищ, что явно только что проснулся и теперь, поддёрнув висящие на бёдрах шорты, сладко потягивался. — Вадим, прости, — топталась она у своего чемодана. — Но я всё же не поеду. И настроение не то, и вещи надо домой отвезти. Не знаю, зачем я согласилась. — Да вещи не проблема, кину в багажник, пусть валяются, — не сдавался Агранский. — А настроение появится по дороге, — поддержал его товарищ, почёсывая голый подтянутый живот с выразительной дорожкой волос вниз от пупка. — Сейчас девчонки пивка купят, и жизнь сразу наладится. Но Цапелька (Герман презрительно хмыкнул: придумал же, писака! Но ей странно шло) упиралась, мельком с опаской поглядывая на эти тёмные волосы на животе парня и яркую резинку трусов, в которые она уходила, на расстёгнутую чуть не до паха рубаху Агранского, на полуголых девиц, одна из которых выйдя из магазинчика, капризно надула силиконовые губы: «Ну, мальчики! Не сами же мы будем всё это носить». И те, поссавшие, хоть и не торопились, но всё же послушно скрылись за ней. — Прости, что из-за меня вам пришлось сюда приехать, ещё в такую рань. — Да нам всё равно по пути, — уговаривал Агранский. — Катер как раз на этом берегу, у Лёхиных предков на даче, — кивнул он на товарища. — Кстати, знакомьтесь… И Герман, скорее боясь, что он её всё же уломает, чем наоборот, вышел из своего укрытия. Вышел и встал так, чтобы Софья обязательно его увидела. И был даже уверен, что она не откажется к нему подойти. Но пока она стояла спиной. Церемония представления всей группы затягивалась и совпадала теперь с переноской пойла и провианта. Но Герман терпеливо ждал. И дождался… Её словно стукнули по голове — так она остолбенела. Сначала скользнула по нему взглядом, засомневавшись, но потом… признала. |