Книга Станешь моей?, страница 95 – Елена Лабрус

Его голос там за кадром у меня в ушах звучит не просто в пустоте – в вакууме. Такая в зале стоит тишина. Да и у меня в голове тоже.

— Дамы, – выходит из-за моей спины наш помощник и ведущий, что обычно вручает чайные розы, оглашает правила и раздаёт конверты. – Позвольте напомнить вам, что по условиям шоу каждая из вас может ответить «да» или «нет». Но в сложившихся обстоятельствах, когда мистер Макгрегор уже сделал выбор…

— Так на этом всё? – заставляет его прерваться одна из девушек.

— Почти, мисс, – оборачивается лично к ней Роберт. – В этом шоу всё же пришла пора поставить финальную точку. Мистер Макгрегор, – загораживает он меня от всех и вкладывает в руку кольцо, – мне кажется, вам стоит немного переформулировать свой вопрос.

— Уверен? – зажимаю я в пальцах тонкий ободок платины от Тиффани.

— Как никогда, – отвечает мне в наушник тот, кого я и спросил.

Под ободряющим взглядом Роберта и очередной общий вздох я опускаюсь на колено перед той, что после моего смятения и этой затянувшейся неожиданной паузы, надеюсь, ещё не передумала.

И похоже до этого момента я ничего не знал о страхе.

Я так боюсь услышать её ответ, что больше не слышу, и не вижу ничего. Только её глаза. Только слёзы в них.

— Я бы не хотел торопить события. Хотел бы дать тебе больше времени на то, чтобы ты узнала меня лучше. На то, чтобы сто раз подумала, прежде чем ответить. И сто раз отмерила, нужен ли я тебе. Но пройди хоть целая жизнь, а те только это шоу, для меня всё равно ничего не изменится. Я понял это в первый же день. С первого взгляда. С первого вздоха, что сделал, глядя на тебя. И никогда в этом не усомнюсь. Какое бы ты ни приняла решение. Какие бы ты не испытывала ко мне чувства, для меня это ничего не изменит. Я люблю тебя, Ева. И до конца своих дней буду любить. Тебя. Одну. Станешь моей… – я закрываю глаза, боясь, что меня предаст голос. Никогда. Ни разу в жизни для меня не было это настолько важным, и я так не волновался. Я набираю воздуха в грудь, выдыхаю, а потом только смотрю на неё снова. – Станешь моей женой? – протягиваю я кольцо.

Всё словно замерло, умерло, затихло, остановилось.

Но я вижу как она двумя руками вытирает слёзы и… кивает.

— Да, Адам, – словно вспарывает она ремни, стянувшие мою грудь. И впускает в этот обездоленный мир свет, тепло, цвет и звуки. – Да, – обнимает меня за шею. И теперь плачет у меня на плече. Чёрт, и я плачу вместе с ней, пока дрожащими руками она надевает кольцо.

— Я люблю тебя, девочка моя. Люблю, – шепчу я ей, прижимая к себе.

И коллективный плач, кажется, стоит в зале, когда, обняв крепко-крепко, я встаю вместе с ней. Вот только что там творится за пределами этого круга, в котором есть только я и она, мне совершенно всё равно.

Но нас подходят поздравить. Девчонки плачут и обнимаются. Меня тоже обнимают, вытирая слёзы. А потом, кажется, всех приглашают в сад отмечать, а ещё ждать какое-то очень важное объявление, что анонсировал Роберт.

И все уходят это обсуждать. Удивляться, недоумевать, негодовать, радоваться, заливать шампанским. Праздновать!

Но меня – нас! – это словно не касается. Там теперь балом будет править Эван или сам Сатана, что в принципе одно и то же. А мы остались здесь.

Вот только я, к сожалению, резко начинаю трезветь.