Книга Выше только стрижи, страница 57 – Елена Лабрус

— В смысле «что хочешь»? — разозлилась Анфиса, сдирая с себя платье.

— В самом прямом. Ты вообще хочешь найти свою пропажу или тебе плевать? Подумаешь, какое-то прабабкино кольцо!

— А ты уверена, что эта вечеринка нам поможет?

— Зуб даю. Вот этот, — Элис ткнула пальцем себе в рот. — Самый дорогой. Я за него такую кучу денег отвалила — самой страшно.

— А выглядит как настоящий, — хмыкнула Анфиса.

— Потому и дорогой.

— Не убедила. Почему ты так уверена?

— Потому что я знаю, кто она, эта чемоданная воровка. И она там будет.

— Полиция не знает, а ты знаешь? — с сомнением смотрела на неё Анфиса.

— Да, — Элис невинно пожала плечами. — Просто полиция ищет не там.

— А ты?

— А я — там. В общем, хоть спи с ним, хоть… — она вскинула руки, но тут же опустила, не придумав или постеснявшись озвучить второй вариант, — …не спи, но нам нужно туда попасть. Считай, для тебя сейчас нет ничего важнее, чем уговорить Андрея пойти на вечеринку к Воронцовой и взять нас с собой.

— Отлично, — выдохнула Анфиса. — Надеюсь, твои «зуб даю» и «я знаю, кто она» не такая же херня, как та, что ты мне уже наговорила. Олейниковы с Логиновыми несовместимы, — передразнила её Анфиса. — Тим не получит моего прекрасного тела, даже если останется последним мужиком на земле, — театрально провела она рукой вдоль тела, как вчера в туалете сделала Элис. — И я, как дура, тебе поверила.

— А что из этого неправда? — смотрела на неё Элис с удивлением.

— Да всё, Алиса! Всё! — умышленно назвала её старым именем Анфиса. — От первого и до последнего слова. И про то, что ты давно излечилась. И про то, что давно его не любишь. И про то, что выходить за Тимофея замуж не входило в твои планы.

— Но я… Господи, да что я сделала-то?! — взорвалась она.

— Я видела тебя у постели Тима. Видела, как ты на него смотришь. Видела, как вы играли в молчанку под одеялом. О, это было очень трогательно! Буквально трогательно.

— Я…

Элис замерла. Но Анфиса уже смотрела на неё спокойно, без злости.

— Элис, — она покачала головой. — Я не осуждаю. Просто не ври хотя бы себе. Ну и ему тоже. Тим не Андрей, с ним так нельзя. Не играй с ним в эти игры. Даже не начинай, если всё это для тебя так, просто развлечение, шутка, смеха ради. Очень тебя прошу.

— Но я… — Элис, казалось, и правда не понимала.

Словно всё, что видела Анфиса, — как любя, нежно, мечтательно она перебирала волоски на пальцах Тимофея, заставляя его неподвижную руку покрываться мурашками, — делала неосознанно. Словно это не она, а кто-то другой — поверженный, изгнанный её пятью психологами, но всё ещё прорывающийся наружу, — расправлял складки на его одеяле, рисовал пальцем на простыне сердечки и смотрел на него с такой тоской, что у Анфисы разрывалось сердце.

Она видела, как Тимофей сглатывал, как боялся пошевелить рукой, по которой танцевали пальцы Элис, не понимал, что ему делать, как реагировать. Как замер, словно пойманный зверёк. Из триады неосознанных реакций — бей, беги или замри — он всегда выбирал именно «замри».

Анфиса не знала, что он чувствует, и, конечно, не могла спросить его об этом.

Его — нет, а вот Элис — да.

— Я правда всё это делала? — спросила Элис.

— Я похожа на человека, который всё это выдумал? — смотрела на неё Анфиса.

Она и правда была странной, но только сейчас Анфиса поняла, что в случае Элис «не от мира сего» — это не фигура речи, а скорее диагноз.