Книга Может быть, он?, страница 50 – Елена Лабрус

Это самолёт с рёвом взлетел за окном, или я без привязных ремней?

— Вот теперь можешь говорить что угодно, — грохнулась я лопатками на скамью и выдохнула. — Нет, подожди, не сейчас, — подхватила взмокшего и пребывавшего в лёгкой, а может, тяжёлой прострации Миро̀ за шею, сладко поцеловала и отпустила. — Вот сейчас.

— Твою же, — тяжело дышал он. Но как настоящий самурай, держался. Не упал без сил рядом, даже пот не вытер. — Ты же знаешь, что в «Экос» не берут на работу, если была связь с кем-то из сотрудников? — удивил он.

— Конечно, — вытерла я стекающий по его вискам пот. — Именно на это и рассчитывал чёртов козёл коммерческий: что он меня трахнет, а потом посмеётся, когда меня не возьмут.

Я провела руками, по его крутым плечам, рельефу мышц на руках.

И не успела ничего спросить.

— Теперь тебя никогда не возьмут на работу в «Экос», — выдохнул он.

— Что? Почему?

— Мой отец — владелец «Экоса». Он просил меня занять кресло генерального вместо него. И я принял его предложение.

— Не знаю, Крис, какой он слесарь, — суетился на кухне Гарик, помогая Виолетте с посудой. — Только ты могла в это поверить. Он подал к белому вину одни бокалы, а к красному — другие и даже не ошибся.

— Крис? — ничего не понимая, смотрела на меня Вета. — Крис?!

— И в инвестициях он разбирается лучше меня, — бубнил Гарик.

— Гарик! — не поворачиваясь, позвала она.

— А я, между прочим, владелец инвестиционного фонда.

— Ротман, мать твою. Заткнись!

— Что? — он повернулся и выронил бокал. — Крис, что случилось?

— Его отец — владелец «Экоса». А он теперь генеральный директор, — упала я на стул. Ноги не держали.

— Кто? — бухнулась рядом на табуретку Вета.

— Мирослав.

— Какого «Экоса»? Того самого «Экоса»?! — вытаращила она глаза.

— Мирослав, Мирослав, — нараспев произнёс Гарик. Захрустев колёсами по осколкам, он вытащил из-под мойки веник. — Ты что, даже фамилию у него не спросила?

— Нет. Зачем мне его фамилия, — мотнула я головой.

— Давай я, — забрала у Гарика веник Виолетта и остановилась, глядя на меня вопросительно.

— Господи, вы что не понимаете, что это значит? — подскочила я.

— А что тут понимать? Он Монтекки, ты Капулетти. Он из «Экоса», ты — из «Органико», а они непримиримые враги, — пожал плечами Ротман.

— Я не просто из «Органико»! — взмахнула я руками. — Я из той чёртовой «Органико», что озаботилась покупкой «Экоса» и роет на них любой компромат. И я сегодня подписала договор о неразглашении, поэтому не имею право даже вам об этом говорить. А ещё мне предложили оклад в два раза больше, чем был. И должность, на которой я буду заниматься всем, что связано с «Экосом». В том числе переговорами о купле-продажи. Я в самом эпицентре грёбаной силы, что будет воевать против него. И даже не могу ему это сказать. А он думает…

Я оттолкнула чёртов стул, схватилась за голову и сползла по стене на пол.

Он думает, что меня подвёл. Что из-за него я останусь без работы. Чувствует себя виноватым, что не признался раньше, не остановился. Но не в этом дело, чёрт побери!

— Водички? — засуетилась Вета, хватая из сушилки стакан. — Гортань и глотка расположены близко, нервные центры, управляющие дыханием и глотанием скоординированы, — поясняла она, наливая воду. — Поэтому глотание рефлекторно снижает активность дыхательного центра и частоту сердечных сокращений. Человек невольно успокаивается, когда пьёт.