Книга Неприличное предложение, страница 99 – Елена Лабрус

И то, что Илья сразу с порога обратился к нему на «ты» показалось Прегеру хорошим знаком. И то, что приехал. И даже этот костюм и мятая рубашка — что-то было в ней символическое что ли, истерзанное. О том, что Илья будет чувствовать себя именно так после разговора с Селивановым и визита в пансионат, Платон подозревал. Не знал только достучится ли до него Гриша и что скажет ему мать.

«Раз он здесь, надеюсь, она рассказала правду», — решил Прегер, махнув рукой в сторону кухни.

— Чай, кофе, или, может, налить тебе чего-нибудь покрепче? — спросил он как радушный хозяин.

Илья отрицательно покачал головой, но пошёл за Платоном. И пока Прегер доставал из холодильника оставленные домработницей закуски, обойдя просторное помещение, встал у окна.

— Сначала я всё думал «Почему?», — выдохнул он и опёрся спиной о подоконник. — Почему после похорон ты ни разу не заехал, не узнал, как мы, что у нас.

Платон замер, держась за открытую дверь холодильника.

«Что отца убил я, он решил не сразу, — мелькнула мысль. От неё сразу и потеплело, и заледенело на душе. Первое — потому что Илья сомневался, не верил, несмотря на то, что нашёл запонку. А второе: — Не моё ли «бегство» его и убедило, что я виновен?»

— Ты не представляешь, как мне трудно было этого не делать. Как невыносимо больно было потерять тебя. Ведь ты был мне как сын, Илья. Больше, чем сын, которого у меня никогда не было.

Прегер с силой захлопнул холодильник, обошёл большой стол-остров и встал напротив Ильи.

— Больше всего я жалею именно об этом, что послушал тогда твою мать и сделал так, как хотела она: чтобы я не звонил, не приезжал, и вообще забыл о вашем существовании. Я думал, так будет правильно, и ей действительно это надо. Думал, так будет лучше для нас всех. Если бы я знал… — развёл он руками.

— Ты пытался нас защитить? — смотрел на него Илья. Без гнева, без злости, без раздражения, но столько боли было в его глазах, что Прегеру физически стало трудно дышать.

Он расстегнул чёртову жилетку.

— Как мог. И, честно говоря, наивно думал, что у меня получилось.

— У тебя получилось, — горько усмехнулся Илья. — Мать не посадили. Никто даже не догадался, что отца застрелила она. Разве что Тополев. Но, видимо, только благодаря ему дело и спустил на тормозах?

Платон тяжело вздохнул: а кому же ещё? О том, в какую сумму это обошлось Прегеру, даже неприлично и вспоминать, но что сейчас, что тогда Платон об этом не думал — он бы отдал последнее, чтобы защитить жену и сына друга. Он бы сделал что угодно ради него, а это и было последнее, что он мог для него сделать.

— Скажу больше, — продолжил Илья, когда Прегер ответил ему лишь невнятным движением плеч, — за все эти годы даже я не догадался, что отца убила она. И, если бы не нашёл ту запонку и ты не стал нас избегать, наверное, никогда бы не поверил, что отца убил ты, — он тяжело вздохнул, подтверждая худшие опасения Прегера. — Но я соврал, Платон. Я помню почему её взял. Потому что это была твоя запонка. В тот момент, когда её увидел, я подумал, что её не должно быть здесь и достал. Не испугавшись ни крови, ни страшных остекленевших глаз отца. Я не думал о страхе, я думал только о том, что это может навредить тебе, поэтому я должен её забрать.

— Так и вышло, Илья, что ты меня спас, — потёр Прегер грудь. Под рёбрами слева нестерпимо ныло. — Я не видел, что потерял запонку. Все эти годы я понятия не имел где именно она расстегнулась. Но тот день, когда твоя мать позвонила в истерике и сказала, что убила мужа, я не забуду никогда.