Книга Неприличное предложение, страница 124 – Елена Лабрус

Они застили глаза, текли по щекам, капали. А я смотрела сквозь них на Прегера и понимала, что не хочу без него. Что, конечно, я уйду и справлюсь с чем угодно, если придётся, но он… у меня в крови, в душе, в сердце, под кожей. Я не смогу без сердца, без души. А если уйду, оставлю их здесь, с ним.

Это были такие долгие секунды, когда он молчал.

— Дурочка, — наконец покачал головой. Подтянул меня к себе и обнял. — Это ребёнок Ильи?

Я кивнула. Или твой. И разрыдалась ещё сильнее.

Нет, мы не забыли про контрацепцию. Но с Ильёй было нечем. А с Прегером мы и не собирались ничем пользоваться, после его домика с причалом.

Да, мы чёртовы безответственные фаталисты! Но живём один раз.

— Тогда это совсем не то, чего я не хотел бы слышать, — горько усмехнулся Прегер. — Это как раз наоборот, то, что придаёт жизни смысл. Сейчас как никогда. И моей жизни — особенно.

— Почему? — подняла я к нему заплаканное лицо.

— Потому что мне только что принесли документы о разводе. И я… прости, что я ещё не купил кольцо… Но думаю сейчас самый подходящий момент, чтобы спросить… Яна Ольшанская, будешь моей женой?

Я онемела на пару секунд. Но потом меня словно прорвало.

— К чёрту кольцо! В горе и радости, в болезни и здравии, что бы ни случилось, я согласна быть твоей женой, Платон Прегер. Если тебе важно это слышать, клянусь, я буду лучшей женой, какой только смогу стать. Но прошу тебя, может, когда-нибудь потом мы поставим этот штамп, если тебя будет это тяготить. Но сейчас… Я нищая студентка, а ты дьявольски богат. Но я хочу замуж за тебя, а не за твоё богатство. И не хочу дойти до того, чтобы однажды нанять киллера или делить имущество. Я беременна и, может быть, не от тебя. Это нечестно: окольцевать тебя так. Не надо штампов, колец, церемоний и брачных контрактов. Я, Яна Ольшанская, беру тебя в мужья, Платон Прегер, потому что люблю. Всем сердцем, всей душой и прочими частями своего тела. Я клянусь, что всегда буду с тобой честна, что верность для меня не пустой звук. Потому что ты — всё, чего я хочу в этой жизни… И да будет так! Аминь! — взмахнула я руками.

— Я услышал тебя, Яна Ольшанская, — улыбнулся Прегер. — Но, боюсь, я буду настаивать. На свадьбе. Потому что ты будешь самой красивой в мире невестой, и ты заслуживаешь самую лучшую свадьбу, какую пожелаешь. На кольцах. Потому что хочу видеть на твоём пальце этот чёртов ободок, такой же как на своём. И на фамилии Прегер, которую я хочу слышать рядом с твоим именем. И рядом с именем нашего ребёнка. От кого бы ни был зачат — он твой, а значит, и мой. Для меня это сейчас как никогда важно. Всё это. Поверь.

— Платон! — выдохнула я, не зная, что сказать. — Но почему?

— Однажды я совершил очень большую ошибку, — вытирал он мои слёзы, что опять потекли. — Я хотел усыновить десятилетнего мальчишку, но вместо этого бросил его на произвол судьбы. Я не знаю, как объяснить тебе, что я сейчас чувствую, зная, что это, может быть, его ребёнок. Это… словно я могу всё исправить, когда стало слишком поздно. Я могу… нет, мы можем, — улыбнулся он сквозь слёзы, — вырастить его сына. Это… важнее всего, — он поднял лицо к потолку. Но слёзы всё равно текли. И я знала почему.

— Он погиб, да? Илья погиб? Платон, ты поэтому позвал юриста? Гриша… он тебе сказал, да? Господи, ты уже знал… — мой голос осёкся.