Книга Не отрекаются, любя..., страница 50 – Елена Лабрус

— Вот козлина, — хрустнул он костяшками пальцев, чувствуя, как зачесались кулаки. — Мне просто нужен душ, Стелла.

Она усмехнулась ему вслед.

Когда он вернулся и бесцеремонно сбросив с бёдер полотенце, упал на кровать, легла рядом. Всё с той же сигаретой.

— Какая блоха тебя укусила? У тебя что, своей квартиры нет, какого хера ты припёрся ко мне в гостиницу?

— Есть, — чувствуя, словно воздух вдруг стал таким тяжёлым, что привалил его к простыням, ответил Марк и закрыл глаза. — Но до тебя было ближе, а я адски устал. Надеюсь, бельё после ваших утех сменили?

— Какие мы брезгливые, — хмыкнула Стелла. — Сменили. Блядь! Ну хоть прикройся, — швырнула на него сверху одеяло.

— Я лежу на животе, — промычал Марк.

— И что? Нельзя же быть таким… — она не подобрала слово и просто выругалась, — сукин ты сын.

— Секси? Красивым? Аппетитным? Не знаю какие чувства я у тебя вызываю, но вот это всё мне уже говорили.

— Меня уже ничем не удивишь, Марк, но ты вводишь меня во грех.

Он усмехнулся.

— Да, прекрати, Стелла. — Он немного помолчал. — Скажи, ты когда-нибудь убивала?

— Нет. Но если тебе станет легче, видела, как убивали. При мне.

— И как?

— Ну если учесть, что меня в это время насильно сношали, мне на грудь капала кровь, а у меня между ног ёрзал мужик, то мне было всё равно. Мне было больно и противно.

— Хочешь, я его убью? — повернул он к ней голову. — Того, кто это с тобой сделал?

— Нет, — равнодушно хмыкнула она. — Его уже убили. В тот же день. Но знаешь, я как-то прочитала: от того как тебя первый раз выебли зависит будешь ты потом любить секс или нет. Станешь пугливой, робкой, зажатой. Или наоборот.

— А на самом деле? — удивился Марк.

— Не знаю. Наверное, зависит от степени врождённого цинизма. А может, меня как-то ласково изнасиловали, — засмеялась она. — Он всё приговаривал: «Не бойся, кисонька. Будет чуть-чуть больно. Но мы аккуратненько, да? Ну, где тут твоя сладкая дырочка?» Меня воротило от этой его «кисоньки» и запаха изо рта. Я думала про зоофилию, а ещё он был старым, лет на тридцать меня старше. Не самый лучший дебют, прямо скажем. Но секс я люблю. Мужиков ненавижу, а секс люблю.

— А как ты под ним оказалась? Что это было?

— Какие-то разборки между двумя группировками. Начали вроде за «трёшь-мнёшь», а потом волыны повыхватывали, и давай отношения выяснять как серьёзные люди.

— А ты там что делала?

— Честно? Глазки этому Кессону, что меня трахнул, и строила, главарю ОПГ, где отец был бухгалтером. Что с дуры восемнадцатилетней возьмёшь. Хотела быть крутой чикой, быть с ним, типа тёлкой главаря.

— А он? — не открывая глаз, спросил Марк.

— Кессон? Ну как тебе сказать. Он меня и не трогал, и не отпускал. Думаю, как гарантию держал, что отец его не подставит. Вот при себе как ручную собачку и таскал. Ну а мне льстило. Особенно, что все знали — за меня Кессон голову оторвёт, меня трогать нельзя. Его первым в той разборке ранили. Меня он собой прикрыл. Ну а потом… изнасиловал.

— Истекая кровью? — хмыкнул Марк. — Так это ж разве изнасиловал? Это ж по любви, детка. Он же знал, что живым оттуда не выберется, а так ты его навсегда запомнишь.

— Я и запомнила. Он даже кончить успел. Так с хером во мне и улыбкой на губах и умер. Царство ему небесное. А тебя как первый раз трахнули?