Книга Не отрекаются, любя..., страница 52 – Елена Лабрус

Он понимал, как, догадывался чем и знал куда. Но, боже, какое же оно всё было маленькое. И всё же он хотел сейчас туда.  Пенис болезненно подрагивал и увлажнился на головке.

Марк ругал себя за свою неопытность и беспомощность, за свой страх, но сильнее всего за то, что что был уверен: он уже ни за что не остановится. Он коснулся её пальцами, там. Она была влажная. Даже мокрая. И это решило всё. Он понятия не имел что чувствует сейчас она, и ни за что бы не спросил, но знал, что он невыносимо её хочет.

Он примерил головку к входу, доверившись её дрожащей руке, от прикосновения которой испугался, что кончит, так и не завершив начатое. Резко толкнулся.

Она беззвучно вскрикнула. И, наверное, надо было выйти, но, повинуясь уже не разуму — инстинктам, чему-то врождённому, безусловному, сделал наоборот. Чуть вернулся назад и продвинулся ещё немного дальше.

Как все нормальные здоровые парни он, конечно, мастурбировал. Но это… это было совсем не похоже на то, как удовлетворять себя самому. Это было незнакомо, неожиданно. Странно. Волнуясь, что делает ей больно, он снова чуть сдал назад и опять толкнулся. Белка выгнулась и сцепила зубы. А потом сказала:

— Не останавливайся.

Это всё и решило.

— Прости… Белочка… Я… — мучительно скривился он и вдруг снова его почувствовал — это нестерпимое, мучительное желание, что само подталкивало его продолжать. Само вело и подсказывало.

И он толкался и толкался в неё, теряя контроль, чувствуя, как заволакивает сознание, в ужасе понимая, как он сейчас глубоко, но ничто уже не заставит его остановиться.

Он прошёл точку невозврата. Провалился в пустоту. Дёрнулся и… кончил.

Господи, как же это было мучительно хорошо.

— М-м-м, — процедил он сквозь зубы. И снова дёрнулся, освобождаясь от болезненного напряжения. Ещё. И ещё… с каждым разом словно становясь невесомей, легче.

О, мой бог! Как же было хорошо.

— Ты как? — едва удержался он на руках, чтобы на неё не рухнуть — такая следом навалилась слабость.

— Мне очень больно, — скривилась Белка. — А тебе?

— Мне… Чёрт! Мне охуеть как, — он нашёл её губы. — Спасибо!

Он оставил на них поцелуй и скатился на бок.

— Блядь! Это было… В общем, оно стоит того. Обещаю, тебе будет так же.

— Надеюсь, — кряхтя, поднялась Белка на локти и критически посмотрела между ног. — А крови не так уж и много. Во время месячных бывает больше.

— А ты… Ну ты сама себя ласкаешь?

— А ты? — прищурилась она.

— Да, — сейчас он бы признался ей в чём угодно.

— И я. Иногда. Но сейчас не хочу, — отказалась она к его облегчению. Честно говоря, он бы наверно, всё только испортил, если бы попытался.

Они по очереди сходили в душ. Засунули в стирку бельё. А потом улеглись в обнимку хрустеть попкорном и смотреть кино, так и не сделав ни глотка шампанского.

Но это были уже совсем не те объятия, что были раньше.

Марк чувствовал близость с этой девочкой, какой не чувствовал никогда ни с кем. Это не было похоже ни на что — побывать внутри неё. Ощутить себя внутри неё. Теперь он словно любил её всю: и снаружи, и внутри.

И он… чёрт, он был так счастлив, что и не представлял на её месте никакую другую.

Он и раньше ходил с ней за руку, обнимал и не стеснялся.

Но теперь он к ней при-ка-сал-ся. Возбуждаясь от запаха. Умирая от желания. И тянул её в каждый тёмный уголок, чтобы почувствовать это снова. И оказаться внутри неё.