Книга Свободен 2, страница 79 – Елена Лабрус

— Серьёзно? — улыбаясь, поворачивается она, едва не натыкаясь губами на щёку Ростиса, и склоняет голову, чтобы на него посмотреть. — А художники бывают другими?

— А тебе есть с кем сравнить? — спрашивает Рос, почти касаясь её губ.

Рос в принципе не садится обедать без натурщицы на коленях, и кровать для него пустая, если девушек не будет в ней минимум две, но от того, как между этими двумя искрит, аж меня пробирает. Хотя я ещё держусь.

— Кстати, вы с Артёмом не родственники, — толкаю я в его сторону по столу стакан с виски.

— Да, ты уже говорила, — останавливает он его, прижав Эллу к торцу, а потом берёт стакан в руку. — Хочешь… лёд? — спрашивает он не меня, словно и вовсе забыв, что здесь не один.

— Хочу, — не сводит с него глаз Элла, пока как удав добычу он гипнотизирует её взглядом.

— Тёма, сделай нам всем лёд, — и не думает Рос поворачиваться. — Ты хоть мне теперь, к сожалению, и не брат, но как старшему товарищу. Ты же знаешь где?

— Я знаю, — усмехается Артём, но за льдом идёт.

— Рос, отец не мог быть в Питере, в принципе, — кладу я перед ними фотографию. — Он был у тебя на дне рождения. Ты слышишь меня? Это — ложь! И кто-то явно ему заплатил, чтобы он соврал. Рос, блин!

— Я слышу, милая, — поправляет он за ухо Эллочки её волосы. — И анализ фальшивый, я понял. Но я об этом ничего не знаю. Он у меня в этот раз даже не жил.

— А где он жил? — пристаю я, пока они там друг другу улыбаются.

— Я же сказал: поговори с ним сама, он пришёл в себя, — так и не сводит Ростис с Эллы глаз. Ну, совершенно невозможно равнодушно смотреть на эту парочку.

— Может мы поедем домой? — вздрагиваю я от ледяных рук мужа и его горячего шёпота. Похоже, завелась сейчас не я одна.

И я ещё вижу, как Ростис запускает ладонь в ведёрко со льдом. Как закидывает кубик в рот и предлагает Элле, держа в зубах.

— Думаю, до утра о них можно не волноваться, — целую я моего Соблазнительного в лифте так, словно мы год не виделись.

— Думаю, мы тоже до дома не доедем, — прижимает он меня к стене. — Но предлагаю дойти хотя бы до машины.

— Да лифт уже был, — улыбаюсь я, — не будем повторяться.

А потом была машина. И прихожая. И спальня. И душ.

И утро, проведённое в постели, вместе, в тишине и неге, когда нам в принципе было всё равно день за окнами или ночь. Будни сегодня или выходной.

Думать хотелось только о будущем. И смотреть только на фотографии домов, что привёз риелтор. И мечтать о детской комнате с белой круглой кроваткой, что так запала в душу.

Но хочешь не хочешь, а мысли снова возвращались к «нашим баранам».

— Рос, а куда делись все твои натурщицы? — хожу я по кухне с телефоном в руке и Тёмкиной рубашке на голое тело. Вот что подобрала на полу, чтобы прикрыть наготу, в том и хожу. Как все девочки, тоже люблю мужские, а особенно ношеные, пропахшие за день запахом моего мужчины рубашки.

— Если ты звонишь узнать всё ли в порядке с Эллой, уверяю тебя, с ней всё в порядке. И да, она всё ещё у меня, — слышу я звук поцелуя, Элкин сдавленный смешок и скрип матраса, на который заваливается Рос. — А натурщиц разогнал. Надоели. И вообще я расстроился из-за отца, был в депрессии.

— Ты был в депрессии? — облизываю я палец, закрывая банку с майонезом. Что-то так захотелось оливье, что я даже не поленилась сварить овощи и отправила Артемона за колбасой и горошком. А когда он ушёл, набрала брата.