Книга Жена Моцарта, страница 82 – Елена Лабрус

— О! Спасибо… Оксана Евгеньевна, — прочитал Иван и поднял на женщину глаза. — Всенепременно.

— Всенепременно? — ржали мы в голос, затаскивая картину в мамину квартиру.

Я открывала и держала двери. Иван с Антоном несли, шурша бумагой.

Мама, чтобы не вызывать лишних подозрений, осталась ещё попить с любопытной коллегой чайку и разузнать подробнее последние новости.

— Тебе не кажется, что эта внезапная смена руководства музея тоже касается коллекции Вальда? — в машине по дороге домой спросила я Антона.

— Даже мне так кажется, — ответил Иван.

— Шувалов сам решил найти то, что спрятал наш отец? — Бринн.

— И не успокоится, пока не раздобудет всё, что ему надо, — согласился Иван. — Граф входит в попечительский совет музея. Совет хоть и носит рекомендательный характер и не вправе вмешиваться в музейную деятельность, но это деньги, это спонсоры. А деньги в искусстве всегда решали всё.

Я не могла с ними не согласиться.

Не скрывая радостного возбуждения, что ещё кипело в крови после нашей первой удачи, мы поднялись к Руслану, понимая, что расслабляться пока рано. И головоломку надо расшифровать как можно быстрее, иначе смена руководства может сильно нарушить наши планы.

Всё веселье сняло как рукой, когда в библиотеке нас встретил адвокат.

Его и прежде суровое лицо, сейчас особенно не предвещало ничего хорошего.

— У меня не самые лучшие новости Евгения Игоревна, — встал он мне навстречу. — Как вы знаете, в пятницу у нас суд. И, вероятно, к делу будут приложены новые эпизоды.

Всё похолодело у меня внутри.

— Какие эпизоды?

— Доказательства некоторых совершённых Сергеем Анатольевичем проступков семнадцатилетней давности, — явно подбирал он менее болезненные для меня формулировки, — против которых у защиты нет аргументов.

— Изнасилование? — догадалась я. — Но Настя жива, она в монастыре. Она может дать показания! Может доказать, что он этого не делал! Дело было сфабриковано!

— Жень, — обнял меня за плечи Бринн.

— Это один эпизод. Но ещё есть убийство Вадима Лукьянова…

— Недоказанное, — ответил Бринн. — Его тоже совершил не Моцарт.

Но адвокат его словно не слышал:

— ...Дмитрия Давыдова и членов его банды, свидетелем которого является упомянутая Анастасия. Если её, как свидетеля, вызовет сторона обвинения…

— Нет, — вырвалась я, не желая верить, что это на самом деле происходит. — Нет!

— Мне жаль, — склонил голову адвокат. — Но мне удалось договориться о короткой встрече. Завтра вы можете повидаться с Сергеем Анатольевичем. Боюсь, ни до суда, ни после это уже вряд ли будет возможно.

Он коротко кивнул и вышел.

— Нет, нет, нет! — металась я по комнате. — Завтра вторник. Суд уже в пятницу. Мы должны что-нибудь сделать. Да делайте уже что-нибудь!

— Жень, мы делаем. Делаем, — в который раз поймал меня Бринн. Остановил. Прижал к себе. — Мы что-нибудь обязательно придумаем.

— Мы должны убедить Барановского! И мы можем пойти к Шувалову… Нет, Сашка… — я посмотрела на Ивана. Проклятье! — Да и Шувалов… Пока у нас ничего нет, сделаем только хуже…

— У нас есть и другие варианты, Жень, — встал Иван. — Мы не хотели говорить тебе заранее, чтобы не обнадёживать, но… — он резко выдохнул. — В общем, я сегодня был у президента. Помнишь, Барановский упомянул, что тот может по своему усмотрению назначать и снимать сенаторов.