Книга Жена Моцарта, страница 167 – Елена Лабрус

— Перси?! — вскрикнула я.

И уже не слышала, что там Моцарт кричал мне вслед, кажется «ничего от тебя не скроешь». И я точно знала куда идти — этот радостный лай я бы не перепутала ни с чьим другим.

Если где-то действительно и выпадаешь из реальности, то именно в таких местах как это.

Вековые сосны. Гробовая тишина. Воздух, напоенный чистотой и светом.

Жаркие поленья, что трещат вечером в камине.

Маленькая купальня с горячей минеральной водой — турбаза была построена на горячих источниках. И называлась незамысловато «Горячий ключ».

Единственное, о чём я жалела — что было так мало снега. Ни санок, ни лыж.

Но зато прямо за домиками залили небольшой каток.

Под красивую музыку в свете мигающих нарядных огней можно было кататься хоть до утра.

Но мы не хотели до утра. Нам и кроме этого было чем заняться.

Например, учить латынь.

Я хотела слегка обидеться, что Сергей даже не спросил, как прошли мои контрольные в пятницу, на которые я пришла не выспавшаяся. И вообще не интересуется моей учёбой. Но, оказывается, он помнил, что в понедельник у меня ещё одна контрольная точка и взял с собой мои учебники и ноутбук.

— Бринн сказал, что предмет тем лучше усваивается, чем больше нравится преподаватель, — сидела я между ног Моцарта перед камином.

Он опирался спиной о кровать. Передо мной на звериной шкуре лежали книги.

— Мелецкая, теперь я ваш новый преподаватель, — услышала я за спиной.

Обернулась. И обомлела. Особенно когда он сдвинул на нос квадратные очки в строгой оправе и посмотрел на меня поверх них.

А-а-а-а! Очки!

— Так, к чёрту латынь, — потянула я наверх его футболку.

— Евгения, — строго покачал он головой, безупречно входя в роль. — Я знаю какое вы получите поощрение, но вы его получите, только когда я услышу, — он ткнул в учебник, — Исключения женского рода в четвёртом склонении. И…

— Ма̀нус, до̀мус, по̀трикус, трѝбус, Ѝдус, — скороговоркой прочитала я. Повернулась к нему. — Рука, дом, портик. Триба — это административный район в древнем Риме. Иды — название тринадцатого месяца.

— Куда? — спросил он, подглядывая одним глазом.

— Домум проперо, — отчеканила я. — Я спешу домой. Всегда без предлогов.

— Откуда?

— Унде? — перевела я. — Домо венио. Я прихожу из дому. И доми манет. Он ждёт дома. На вопрос «Где?»

— Не вижу причин…

— Заткнись! — схватив его за бритую голову, впилась я в губы, чувствуя вместо одной целых две твёрдых вещи: ту, что упиралась в меня между ног и ту, что теперь давила на переносицу.

Нам пришлось выставить Перси, который в ответ на мой плотоядный рык поднял голову со шкуры и испуганно прижал уши. Но оно стоило того.

Честное слово, я разом влюбилась в латынь. Ни один язык не звучит так красиво, когда любимый мужчина под тобой, содрогаясь в сладострастных судорогах, шепчет: Invictus maneo.  Остаюсь непобеждённым.

— Ты выучил специально для меня? — тяжело дыша, я сняла с него запотевшие очки. Вытерла стёкла и вернула на место.

— Я полон талантов, — Сергей подвинул очки пальцем подальше к переносице. — Нон дукор, дуко?

— Я не ведомый, ведущий. Это официальный девиз бразильского города Сан-Паулу.

— Карпе диэм крас?

— Лови момент. Живи настоящим.

— И вот это, моё любимое, — прищурил он один глаз. —   Aут виам инвениам аут факиам. Или найди дорогу…