Онлайн книга «Жена Моцарта»
|
— Я честный человек, — развёл я руками. — И я всегда выполняю свои обещания. Но, видишь ли, за сорок лет много чего могло произойти в музее. От архивных ошибок никто не застрахован. Монету за тридцать миллионов долларов сожгли в печи. Скрипку вернули владельцу. Тяжеленная дубовая доска с потрескавшейся краской стала пустым местом, а под её номером теперь пылится какой-то натюрморт, если я не ошибаюсь. — Пейзаж, — поправил Бринн. — А коробка, что хранилась в разделе «Другое», оказалась доверху набита всяким хламом: старыми фильмами на восьмидюймовой плёнке и диафильмами, — разочарованно вздохнул он. — Увы, — развёл я руками. — Жизнь не стоит на месте. Кстати, помню, я смотрел такие в детстве. У меня даже был диаскоп. Или как его там? И камера у мамы была как раз для такой восьмидюймовой плёнки. И кинопроектор, — я усмехнулся, глядя как он оживился, только что хвостом не завилял. — Надо поискать, где-то валяется. Я тебе принесу — смотри. И почему я на него не злился? Может потому, что у него был удивительно отходчивый беззлобный и независтливый цельный характер. А может, потому, что первый раз в жизни подумал, а каким отцом буду я? Имею ли право осуждать мальчишку, что не получил отцовской любви и до сих пор готов на всё ради неё. Его ли стоит за это осуждать? — А Иван приехал? — посмотрел я на часы. — Ещё нет. Он уехал за Женькой, — покачал головой Антон и тоже глянул на циферблат. — Уже с час назад должен был вернуться. Сердце кольнула тревога. «Малыш, ты где?» — настучал я сообщение. «Я не обязана тебе отчитываться!» — тут же прилетел гневный ответ. «Конечно, нет, — колючка моя, улыбнулся я, с облегчением выдохнув. — Я помню: у нас секс и только секс». Глава 38. Евгения — Вот то-то же! — скорчила я гримасу, убирая телефон в карман. Пусть звонит своему телохранителю. А в том, что Моцарт тут же перезвонит Ивану, я даже не сомневалась. Хоть я этого и не услышу. Тот поднялся со мной в бабушкину квартиру, обошёл её, заглянув в каждый уголок, и позволил мне остаться одной. Но рано радовалась. «Я соскучился. Ты обещала заехать. Я жду» «Я сказала: возможно», — настучала я ответ. «А я уже настроился». В конце сообщения стоял смайлик «огонь». «Тогда не теряй этот настрой, — улыбнулась я, добавив смайлик в пожарной каске. — Жди меня там, где мы обокрали сейф». Посмотрела на часы. Часу должно хватить. И написала время. «Ммммм… Уже в предвкушении», — прилетел ответ. Вот засранец! Убрав телефон, я прижала руку к груди: он ведь заставил меня разволноваться. Жаркая волна прошла по телу. И будь я в любом другом месте, я бы, наверное, всё бросила и помчалась к нему. Но я была в бабушкиной квартире, которая настраивала совсем на другой лад. Глубоко вздохнув запах масляных красок и скипидара, пыльных портьер и истлевших от времени ковров, детства и беспечности, я словно услышала её голос: «А я тебе говорила, деточка: не суй пальцы куда попало. Особенно в обручальные кольца». — Поздно, бабуль, — погладила я спинку её любимого кресла. И оглянулась. А здесь и правда всё осталось как было. Только на её мольбертах теперь стояли картины, три из которых я видела первый раз, а вот четвёртая… — Не может быть, — тронула я пальцами копию Ван Эйка. Тот же размер. Тот же потемневший от времени тон. Те же трещины на краске, только эти кракелюры были тщательно выписаны, а не искусственно созданы. И копия была выполнена на холсте, а не на доске. |