Книга Жена Моцарта, страница 111 – Елена Лабрус

Не знаю, умышленно ли прокурор вызвала негативную реакцию на свои слова — что-что, а лицо она держать умела. Не знаю, случайно ли председатель напомнила про решение президента. Но именно в этот момент я поняла, что всё будет хорошо.

Что адвокат был прав. Я приняла правильное решение. Сергея выпустят. И никого за это не посадят, хотя Руслан, как и я, как и все мы, готов был рискнуть всем ради его свободы.

Председатель оглянулась на табло для голосований, что вывели на экран позади стола президиума.

— Согласных… нет. Против… единогласно, — прокомментировала она, развела руками, давая понять, что на этом всё — вопрос решён. И обыденно уткнулась в свои бумаги, пока оставшаяся ни с чем прокурор спускалась с трибуны.

Только когда она спустилась, медленно и с достоинством, я заметила, какая тишина стоит в комнате, а у меня по лицу текут слёзы.

И если бы только у меня.

Ну вот и всё!

Но вместо того, чтобы радостно орать: «Да! Мы сделали это!», мы молча обнимались и плакали. Рыдали навзрыд.

— Я, конечно, видел слёзы радости, — шмыгнув, первым нарушил молчание пожилой адвокат, — но рыдания радости вижу впервые. То, что вы сделали для вашего мужа, — он развёл руками. — Говорят, Жанне Д’арк было девятнадцать, когда она возглавила восстание, Екатерина Великая стала женой Петра Третьего в шестнадцать, Нобелевскую премию мира пакистанка Малала Юсузфай получила в семнадцать. Сегодня вы достойно продолжили этот список, в который раз убедив такого старого циника, как я, что не возраст главное, не воспитание, не образование, и даже не ум. Главное — характер.

— Вы говорите совсем как моя бабушка, — вытерла я слёзы.

— А она тоже была адвокатом?

— О, нет, — толкнула я плечом Бринна, который отвернулся, чтобы никто не видел его слёз, — но она тоже была женщиной. Как я.

Я выдохнула и улыбнулась.

— Надеюсь, вы составите мне компанию для поездки в тюрьму?

— Обязательно, — стал адвокат привычно суров и серьёзен. — Но не буду вас напрасно обнадёживать. Боюсь, мы не можем поехать и забрать Сергея Анатольевича прямо сейчас. Всё не так просто.

— Да кто бы сомневался, — усмехнулась я.

— Неизбежные юридические проволочки, к сожалению, никто не отменял, — развёл он руками. — Сегодня пятница. Уверен, прокурор найдёт тысячу причин, чтобы не подписать документы сегодня. Потом выходные. Так что…

— Настраиваемся на понедельник? — понимающе кивнула я.

— Увы, не раньше.

— Ну что ж, врач сказала, Сергею до понедельника всё равно нельзя вставать, — держала я лицо.

Конечно, расстроилась: ещё два дня переживать как бы снова что-нибудь не случилось в тюрьме, особенно сейчас, когда путь свободен. Но где-то в глубине души была готова, что сегодня мы не встретимся. Стыдно признаться, была даже немного рада, что у меня будет время подготовиться к встрече.

— Антон сказал вам звонила врач СИЗО, — согласно кивнул адвокат. — У меня примерно та же информация о здоровье Сергея Анатольевича. Напрасно не переживайте, Евгения Игоревна, — словно прочитал он мои мысли. — Начальник тюрьмы сейчас очень уязвим, но пока есть шанс сохранить своё звание и своё кресло, он будет следить за сенатором Емельяновым как за зеницей ока. Более того, это даже в интересах Петра Николаевича — снискать расположение Сергея и выслужиться. Пресса, правительство, сам президент держат этот случай на контроле — вам не о чем беспокоиться. Кроме как о здоровье Сергея Анатольевича, а оно как раз и требует ещё пару дней покоя.