Книга Жена Моцарта, страница 107 – Елена Лабрус

— Тогда не смеем вас больше задерживать, господа. Тем более Евгения Игоревна устала, а решение этой проблемы, явно выходит далеко за пределы административной плоскости.

Я бы сказала грубее: вашей компетентности, но Нечай не зря был мастером по выбиванию долгов — умение подбирать правильные слова было его талантом.

— А имя есть у этой силы? — спросила я, когда в кабинете осталась только «могучая кучка» людей из ближайшего к Моцарту окружения.

— Говорят, у него дажжже есть фамилия, — улыбнулся мне Шило, который пришёл последним (дажжже после меня — захотелось и мне прожужжать как жук из «Дюймовочки»), но знал, похоже, больше, чем все остальные вместе взятые. — Модест Спартакович Шахманов.

— Знакомое имя, — кивнула я. Кто бы сомневался. — И чего хочет этот Шахманов?

— Нам он свои пожелания, конечно, не озвучивал. Но, думаю, потребует, чтобы ему отдали и гостиницу, и ресторан. Именно для того проверки и были затеяны, демонстрируя его возможности и давая понять, что, либо он получит, что хочет, либо как с заводом Зуевского, не достанется никому и ничего, — ответил Шило.

— Вот как? — нахмурилась я.

Ну да, ведь из-за того, что вмешался Моцарт, Шахманов не получил картины, которые собирался продать Шувалову. А может, сам хотел продать. И остался ни с чем. И он, сука, собирался подставить мою маму, сговорившись с Сагитовым. Убить его, падлу, мало. Теперь, значит, он раззявил рот на отель?

— Он пусть себе мечтает о чём хочет. Мы такой вариант, Евгения Игоревна, даже не рассматриваем. Это исключено, — ответив мне, Нечай обвёл взглядом остальных. — Какие будут предложения, господа?

— Леди Моцарт, — коротко кивнул, словно отдавая мне честь, Шило. — Если позволите, я предложу поступить как обычно. Использовать оружие, что всегда было главным оружием Моцарта — информацию.

Он подошёл к большой демонстрационной доске на колёсиках и написал маркером ближе к верху: Шахманов. Стрелочка вверх: нарисовал пустой кружок. Хотя я бы вписала туда Шувалова, но не стала вмешиваться.

Он словно прочёл мои мысли:

— Наверх мы пока не полезем, — пояснил он. — Это совсем другая история. У Шахманова к Моцарту личные претензии. Поэтому мы пойдём вниз, подразумевая, что Модест Спартакович договорился с кем-то Х, кто отдал распоряжение кому-то Y, — расписывал он доску латинским алфавитом, — тот — своим подчинённым Z, а подчинённые — непосредственным исполнителям, которые и выписывали вот эти бумаги, что в прачечной плесень, в бассейне много хлорки и так далее, — показал он на стопку бумаг, лежащих на столе. И даже подошёл и постучал сверху: — Вот они все. Постановления о проверках. Протоколы нарушений. С подписями, фамилиями, должностями.

— Если я правильно понял твою мысль, — кивнул в ответ Нечай, — именно с них мы и начнём. И пойдём снизу-вверх, — подошёл он к доске. — Во-первых, закажем независимую экспертизу и припугнём судом. Во-вторых, найдём компромат вот на эти промежуточные звенья, — постучал он ребром ладони под Х и Y. — А потом исключим из этого уравнения Модеста Спартаковича, — взял он маркер и перечеркнул фамилию Шахманов.

— А… как? — спросила я из любопытства и вежливости.

Ведь всё это рисовали и объясняли исключительно для меня. Уверена, Моцарт бы просто сказал: по обычной схеме. И все молча кивнули и пошли делать — этим парням уже давно ничего не надо объяснять.