Книга Бедная овечка, страница 22 – Елена Лабрус

— Я знаю, — сказала Аля. Голос — ровный, спокойный, как поверхность озера в безветренный день. — Вы хорошо поработали, Аркадий.

— Тогда, может, пора обсудить… вознаграждение?

Он улыбнулся. Улыбка была сальной, как его лоб.

Аля отпила вино, чтобы проглотить отвращение.

Поставила бокал. Аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Мы обсуждали вознаграждение за выполненную работу, а не за разговоры о том, что она выполняется.

Она посмотрела на него прямо, не мигая. Она умела так смотреть — как будто видела не человека, а рентгеновский снимок: кости, органы, слабости.

Аркадий под этим взглядом обычно трепетал. От предвкушения. От похотливых фантазий, где она отдаёт ему приказы не за столом, а в постели. Где он дрожит от вожделения и с трудом сдерживается, чтобы не начать дёргать свой крохотный стручок, который она запретит ему трогать.

Как запретила в тот день, когда они встретились.

На беду ли, на счастье, она тогда решила спрятаться в той же тёмной подсобке, где Аркадий Борисович тщетно пытался себя удовлетворить и плакал от бессилия.

Алиенора задыхалась от ярости — ей нужно было выместить злость, что-нибудь разбить, сокрушить, уничтожить. А тут — он.

— Руки! — рявкнула она первое, что сорвалось с языка.

Он отпустил свой член и поднял руки, словно она наставила на него пистолет.

— На колени!

И он бухнулся, как подкошенный. А потом его член стал наливаться кровью и встал. Встал, подрагивая от возбуждения. Если в жизни было что-то отвратительнее, чем мужской член, Алиенора этого не знала. Она скривилась, глядя на этот багровый, покрытый выпуклыми венами предмет. А его обладатель вдруг закряхтел, вздрогнул и с наслаждением застонал, когда тот несколькими толчками изрыгнул сперму, и та стекла по головке и капнула на пол.

Так они «познакомились» — на дне рождения компании «КосмоТехГрупп».

Алиенора не хотела идти. Ей проще было изобразить очередной приступ, чем весь вечер изображать умирающего лебедя, знакомиться с коллегами мужа, его начальством, друзьями. Давить мученическую улыбку, хлопать ресничками, тупить глазки.

Она отказалась, но Саша вдруг рассвирепел. Не такой реакции она от него ждала. Не на шутку испугалась. И решила «сделать ему сюрприз» — всё же явиться на его вечеринку, превозмогая себя, порадовать мужа.

Она и приехала. И застала его в баре с какой-то девицей. И так им вдвоём было хорошо, что Завьялов даже не заметил стоящую в дверях жену. Он вообще ничего не заметил, хотя Алиенора простояла там долго. Очень долго.

И это так её взбесило — их смех, звон их бокалов с шампанским, которым они чокались, довольный, жизнерадостный вид мужа, его откровенные взгляды на кокетливо поправляющую то платье, то волосы девицу, — что Алиеноре понадобилось где-то выплеснуть ярость, чтобы ничем себя не выдать. Не разодрать девице лицо. А Саше… наказание для мужа она тогда ещё не придумала.

А потом придумала. После того, как увидела корчащегося на полу коммерческого директора.

Что человек, дёргающий свой стручок в подсобке, занимает такой высокий пост, Алиенора узнала в тот же вечер. Узнала имя. А уж найти его на сайте корпорации не составило проблем.

И когда он предложил ещё встретиться, она внутренне содрогнулась от отвращения, но не сказала ни «да» ни «нет», ещё не зная, как можно использовать эту возможность.