Книга Бедная овечка, страница 19 – Елена Лабрус

Партнёр компании? Акционер? Кто-то из совета директоров, кому нужен свой человек на этом посту? Тоже возможно, но зачем такие сложности? Есть способы проще.

Или кто-то вообще не связанный ни с должностью, ни с компанией?

Что-то личное?

Мысль мелькнула и исчезла, как рыба в мутной воде.

Но это было уже неважно. Анастасия нашла решение.

Она не могла просто сидеть и ждать. Она должна узнать. Хоть что-то.

И неважно, к чему её это приведёт.

Главное, она знала как.

Аркадий Борисович заканчивал работу в семь.

Ровно в семь, педантичный, как швейцарские часы, он выходил из кабинета. В семь ноль пять его чёрный «Мерседес» выезжал с подземной парковки, поворачивал направо и уходил в сторону кольца. Настя знала это наверняка, потому что следила. Подмечала и фиксировала с профессиональной привычкой аналитика собирать данные.

Минут за пятнадцать она привычно припарковалась чуть дальше по ходу движения, заглушила двигатель и стала ждать.

В семь ноль семь чёрный «Мерседес» проехал мимо неё. Настя дала ему небольшую фору и тронулась следом.

В первый раз было страшно до дрожи. Она никогда раньше не следила за людьми. В кино это выглядело просто: держись на расстоянии, не привлекай внимания. В реальности — ладони потели на руле, сердце колотилось в горле, и каждый красный светофор казался катастрофой: он уедет, она его потеряет, отстанет, не успеет среагировать, пропустит поворот — и всё будет зря. Настя держалась в двух машинах позади, заставляя себя дышать ровно.

Но Аркадий Борисович и не торопился. Ехал спокойно, по правой полосе, как человек, которому некуда спешить. Его маршруты были предсказуемы. Обычно: кольцо, проспект, хороший спальный район, магазин, дом. С пакетом продуктов он явно возвращался к семье. Иногда: кольцо, проспект, цветочный бутик, типовая застройка на окраине. С букетом — поднимался к любовнице и выходил через час.

Но сегодня удивил. Сегодня и должен был удивить, ведь Настя ему солгала. Сегодня она сказала то, что он так хотел услышать: Александр Завьялов принял решение разводиться.

— Ты уверена? — его крысиные глазки сверлили её с недоверием.

— Да. Он не стал бы врать, — не дрогнув, ответила она.

— Ну да, ну да, это же Завьялов, — кивнул Аркадий Борисович, словно этим и правда всё было сказано, а затем криво и довольно улыбнулся.

Сегодня с проспекта Аркадий Борисович привычно свернул к цветочному, но потом вдруг повернул на бульвар, а с него — в переулок. Тихий переулок с дорогими домами за коваными заборами. Остановился у ресторана — маленького, неприметного, из тех, что не нуждаются в вывеске, потому что клиенты и так знают его адрес.

Настя проехала мимо, развернулась, припарковалась метрах в двадцати. Достала телефон и включила камеру — на всякий случай.

Аркадий вышел из машины с цветами. Огляделся — скорее по привычке, чем из осторожности. Поправил пиджак и вошёл внутрь.

Настя не знала, кого или чего ждать. Но ждала.

Двадцать минут. Тридцать. Она уже начала думать, что он приехал на какое-то событие и в ресторане его ждали, что она параноик, пора ехать домой и перестать играть в детектива, когда к ресторану бесшумно подкатило такси.

Из такси вышла женщина.

Невысокая, стройная, в длинном сером пальто, широкополой шляпе, закрывавшей лицо (кто-то в наше время вообще носит шляпы? кому-то они идут?), и тёмных очках — прям как Одри Хепберн в «Завтраке у Тиффани». Она шла быстро, уверенно, на каблуках — цок-цок-цок по мокрому асфальту. Ни одного лишнего движения. Ни одного взгляда по сторонам. Человек, который точно знает, куда идёт.