Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 59 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— Лучшего? Поэтому выключили телефоны? Поэтому забрали его обманом⁈ — я была готова с кулаками на нее броситься. — Если бы вы мне сказали, что хотите взять его на неделю, то я отдала! Без вопросов, только попросила бы звонить мне, рассказывать, как он! А вы… вы сволочи! Отдайте мне ребенка!

И я не врала, я бы правда дала, ведь они имели право на общение, но они поступили как свиньи.

Я вырвалась из хватки Яна и шагнула вперед.

— Я здесь, малыш, — шептала я, вжимаясь носом в его макушку, вдыхая знакомый запах. — я здесь, прости, что долго, прости…

Он обхватил меня за шею и разревелся в голос. Громко, навзрыд, детским отчаянием. Я подняла его на руки, чувствуя, как он дрожит всем телом, и прижала к себе так крепко, будто хотела защитить от всего мира.

— Поехали. — раздалось сзади.

Я обернулась. Ян стоял вполоборота, глядя на Юру. Тот мялся на крыльце, сжимая и разжимая кулаки.

— Я все равно его заберу. Я отец. — Юра ударил себя в грудь. — Через неделю он у меня будет, а ты никто ему, так тетка!

— Отверни малого. — грубо сказал Ян.

И я сделала как он сказал, отвернула его голову, предчувствую не лучшее. И не ошиблась. Ян, не предупреждая, занес руку и врезал Юре по лицу.

Звук удара прозвучал как выстрел: глухой, мясной, с хрустом. Юра вскрикнул и рухнул на крыльцо, схватившись за разбитое лицо.

Кровь хлестала между его пальцев, заливая рубашку.

— Ты охренел⁈ — заорала Ольга Павловна, бросаясь к сыну. — Я вызову полицию!

— Вызывай. — Ян спокойно стряхнул с костяшек воображаемую пыль и посмотрел на бабку с ледяной усмешкой. — Зарецкий Ян Александрович. Пусть ищут в университетской общаге, не ошибутся.

— Убирайтесь! — выплюнула Ольга Павловна. — Чтобы духу вашего здесь не было!

— С превеликим удовольствием, — Ян развернулся и направился к машине, бросив мне через плечо: — Миронова, не тормози.

Я пошла за ним, прижимая к себе Максима. Пупс обхватил меня за шею и уткнулся носом в плечо. Я чувствовала, как он понемногу успокаивается, дыхание выравнивается, тело перестает дрожать мелкой дрожью.

Ян открыл заднюю дверь, и я скользнула внутрь, устраивая Максима на коленях. Ян захлопнул дверь с моей стороны, не сильно, но весомо, с какой-то собственнической ноткой. Затем обошел машину и сел за руль.

— Пристегнись. — сказал он, даже не обернувшись.

Я протянула руку к ремню, но одной рукой, второй я держала Максима, и было неудобно. Я матюгнулась про себя, пытаясь нашарить застежку.

— Черт… — пробормотала я.

Ян обернулся. Посмотрел на мои дерганые попытки, на Максима, который начал возиться, и вдруг отстегнул свой ремень, развернулся корпусом к заднему сиденью, и его руки оказались рядом с моей талией.

— Замри. — приказал он тихо.

Я замерла. Потому что его пальцы коснулись моих, вытягивая ремень, а затем… он пристегнул меня сам. Медленно. Так, что я чувствовала его дыхание на своей щеке, видела, как двигаются его пальцы: уверенно, спокойно, собственнически.

Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Ян задержался на секунду. Поднял взгляд. Наши глаза встретились в полумраке салона, и в его зрачках плескалась такая бездна, что у меня перехватило дыхание.

— В следующий раз, — его голос стал низким, вязким, как патока. — когда эти уроды что-то выкинут, звони сразу. Не пытайся быть героиней.