Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 144 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

«Эх… Сволочь же.»

Я сидела в университетской аудитории и делала вид, что конспектирую лекцию. А сама то и дело косилась на телефон. От Яна не было сообщений уже целых три часа. Три часа! Впрочем… он и до этого не был особенно болтливым. Я не раз просила хотя бы фото Максимки, хотя бы какой-то смайлик или просто короткое: «все норм». Но Зарецкий сразу обозначил: «Я тебе что назойливая девка? Будет о чем написать, напишу.»

И все. Точка. Никаких сюсюканий, никаких «целую, люблю, жду». Только редкие сухие сообщения, от которых у меня, тем не менее, каждый раз подпрыгивало сердце.

Но я все равно сидела и гипнотизировала экран.

Ведь за эти две недели моя жизнь координально изменилась. Ян отправил меня в универ на лекции. А сам стал нянькой. ДОБРОВОЛЬНО И БЕЗ ПРИНУЖДЕНИЯ. Я отнекивалась, понимала, что у него горил стартап, но мне сказали «молчать и делать, что говорят».

«Не спорить с мужчиной… Выбрала же себе потрясающего барана».

Ян сказал, что он уже и так сдал экзамены, осталась формальность, а я должна показать себя и закрепиться. Но я понимала, что на самом деле он просто решил дать мне немного передохнуть от роли матери. От бессонных ночей, от тревоги за Максимку, от чувства вины, что я разрываюсь между учебой и племянником.

И за это я была ему благодарна так, что не переставала говорить об этом в перерывах между поцелуями, когда вечерами сидела у него на коленях, уткнувшись носом в его шею и вдыхая его аромат.

Я отложила ручку и уставилась в окно. Все-таки, как же изменилась моя жизнь за эти полтора месяца. Полтора месяца, как он ворвался в мою жизнь и разнес ее к чертовой бабушке.

Сейчас вся общага знала что я — «девушка Зарецкого». Ян нихрена не скрывал. Вообще. Никогда. И это было и безумно приятно, и безумно бесило одновременно.

На моих губах заиграла улыбка, ведь я вспомнила сегодняшнее утро.

Я готовила завтрак для Максимки, пока он мирно спал. Расслаблено напевала себе что-то под нос, помешивая кашу и не обращая внимание на утренний кипиш вокруг, и тут — руки. Обвивают мою талию со спины. Горячие, сильные. Я вздрагиваю, но даже не оборачиваюсь, я уже знаю, кто это. Я чувствую его запах за милю. Я чувствую СВОЕГО мужчину.

И я почувствовала, как по кухне прокатилась волна шепотков. Девчонки завистливо вздыхали за моей спиной. Кто-то украдкой фотографировал. А Ян стоял, обнимал меня, и ему было плевать на всех. Ему быль дело только до меня.

Или вот его внезапные поцелуи… Как вчера вечером, например. Я вышла из душа, с мокрой головой, в халате, с тазиком белья. И тут — он. Стоял, прислонившись к стене у моей двери, и ждал. Увидев меня, его глаза потемнели, стали почти черными. Он молча забрал у меня тазик, одной рукой притянул к себе за затылок и поцеловал. Долго, глубоко, так, что у меня подкосило колени, а белье из тазика, казалось, вот-вот разлетится по всему коридору.

Даже Максимка привык. Он тянет к Яну ручки, когда тот заходит в комнату, лепечет что-то на своем детском языке и довольно гулит, когда Ян берет его на руки. Мой племянник, кажется, любит Яна больше, чем меня. И если честно, я его понимаю. Ян с ним такой… такой…

Позавчера он завалился ко мне в комнату с огромным пакетом продуктов. Я сидела, зарывшись в учебники, и чувствовала, как мозг плавится от формул. Слезы были готовы брызнуть из глаз, хоть мне это и не свойственно, но я взвалила на свои плечи слишком много. Ян глянул на меня, на разбросанные по кровати конспекты, на хмурого Максимку, который капризничал, потому что я не обращала на него внимания. И молча забрал ребенка.