Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 147 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Я почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Горячая, обжигающая. Я аккуратно посадила Максимку на кровать Дэна, и развернулась к Яну.

— Не смей называть меня тупой, — процедила я. — и не смей решать, кто мой друг, а кто нет. Я не твоя собственность, Ян. Я никому не позволяла командовать мной. И тебе не позволю.

— А я и не назвал. И кто говорил про собственность? — он шагнул ко мне, близко, слишком близко, я чувствовала жар его тела, запах кофе и чего-то мужского, терпкого. — Я говорю про то, что ты — моя девушка. И я не собираюсь делить тебя с каким-то приезжим хлыщом, который вьется вокруг тебя.

— Боже, Ян! Почему ты все так гиперболизируешь? — рявкнула я. — Я собираюсь выпить с ним кофе и забрать подарки для подруг! Это называется дружба! Может, ты слышал о таком?

— Слышал, — Ян склонил голову к плечу, разглядывая меня так, будто я была насекомым под микроскопом. — но не верю. Мужик, который зовет замужнюю девушку на кофе, не друг. Он — угроза. И раз такой непонятливый, то я объясню доходчивее и последний раз.

— Я не замужняя! — взорвалась я.

— Ты — моя. Считай одно и тоже. — отрезал он.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Этот человек умудрялся выводить меня из себя быстрее, чем кто-либо на свете. И при этом… при этом у меня подгибались колени от одного его взгляда.

— Ян, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — я ценю все, что ты делаешь для меня и для Максика. Правда. Правда ценю. Но ты не можешь запретить мне видеться с друзьями. Это уже перебор. Ты переходишь все границы.

— А я не запрещаю. — он пожал плечами, но в глазах плясали злые искры. — Я говорю: я против. И если ты пойдешь, я поеду с тобой. Буду сидеть за соседним столиком и смотреть, как этот уродец будет строить тебе глазки. А потом, когда он позволит себе лишнее, вмажу ему пару раз для профилактики.

— Ты не посмеешь! — Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами, Максимка на кровати что-то возбужденно залепетал, но я не обращала на него внимания, сейчас я смотрела только на Яна. — Слушай меня, Зарецкий. Ты не тронешь его. Вообще. Ни пальцем. Если ты хоть как-то попробуешь применить к нему силу… я не знаю, что я сделаю. Но тебе точно не понравится.

— И что ты сделаешь? — Он наклонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Уйдешь от меня? Перестанешь разговаривать? Заблокируешь номер? Учти, маленький мир, от меня так просто не избавиться.

— А знаешь… да. Я просто перестану с тобой разговаривать. Буду жить в соседней комнате, видеть тебя каждый день и делать вид, что ты пустое место. — я скрестила руки на груди, глядя ему в глаза. — Для тебя это будет страшнее, чем удар в челюсть.

Ян смотрел на меня так, будто я только что заявила, что собираюсь снести общагу к чертовой матери. В его глазах бушевала буря: ярость боролась с чем-то другим, может быть, с непониманием. С тем, что я осмелилась ему перечить. С тем, что я оказалась не такой удобной и послушной, как он, возможно, ожидал. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили под кожей.

Но он знал меня. Знал, что я упрямая. Что я, если что-то решила, пойду до конца.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Остановился вплотную, так что я чувствовала жар его тела через плотную ткань лонгслива. Его рука легла мне на талию. Собственнически, крепко, не позволяя отстраниться. Другая на затылок, сжимая волосы у корней ровно настолько, чтобы я запрокинула голову и встретила его взгляд.