Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 130 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Я никогда не стану прежней Миркой.

Я стану кем-то другим — той, у которой нет сестры. Той, у которой на руках чужой ребенок и куча неоплаченных счетов. Той, которая больше не знает, чего хочет от жизни.

Я прикрыла глаза. И увидела ее… Мальвина стояла на остановке, махала мне рукой, улыбалась. Я шла к ней, но дорога под ногами была из стекла, и каждый шаг резал подошвы. Я все равно шла, потому что мне было нужно к ней, к единственному человеку, который называл меня Миркой и не смеялся над моими глупыми мечтами. Но когда я почти дошла, она начала исчезать. Прямо на глазах. Стала прозрачной, растворилась в воздухе. И я осталась одна на этой стеклянной дороге, посреди ничего, босиком, истекая кровью.

Я вздрогнула и открыла глаза.

Реальность ударила в лицо, как пощечина.

Я больше не была в объятиях Яна. Я лежала на холодной кушетке, и моя шея затекла. Я лежала на боку, поджав ноги к животу, как в детстве, когда пряталась от грозы под одеялом. Только гроза теперь была у меня в груди: глухая, вязкая, постоянная.

За ширмой кто-то говорил. Я слышала голоса, но они казались далекими, как будто я слушала радио через стену. Разбирала отдельные слова… «ошибка», «палата», «медсестра», но они не складывались в смысл. Мой мозг работал на минимальных оборотах, экономя последние силы. Каждое движение давалось с трудом. Я даже моргнуть боялась, чтобы снова не провалиться в ту бездну, где ее не было.

— Она приходит в себя. — услышала я голос Яна.

Низкий, встревоженный.

Потом другой голос, незнакомый, мужской, спокойный, как у врача:

— Вам нужно поставить ее в известность. Это действительно ошибка…

«Ошибка. Ошибка. Что за ошибка?»

Мысли ворочались медленно, как тяжелые камни. Я попыталась приподняться на локте, но рука подкосилась, и я снова упала на кушетку, ударившись головой о стену. Боль вспышкой прошла по виску, и от этого сознание стало чуть яснее.

Я услышала, как заширма зашуршала. Чьи-то шаги. Потом знакомые руки помогли мне сесть. Ян присел рядом, его лицо было совсем близко. Темные глаза смотрели на меня с таким напряжением, как будто он боялся, что я снова потеряю сознание.

— Мира, — сказал он осторожно, сжимая мою руку. — послушай меня. Только не смей падать снова в обморок. Хорошо?

Я хотела ответить, но из горла вырвался только хрип.

Я кивнула — судорожно, прерывисто.

— Твоя сестра жива. — сказал он.

Просто, без подготовки, без всяких предисловий. Просто ударил меня этими словами, как обухом по голове.

Я не поняла сначала. Я в тупом оцепенении смотрела на него, и слова доходили до меня как сквозь вату.

«Жива. Жива. Жива. Что значит — жива?»

— Это ошибка. — продолжал он быстро, видя, что я в ступоре. — Новая медсестра перепутала бирки. Документы. Короче, та женщина… которая умерла… это не Мальвина. Твоя сестра в другой палате. Она пришла в себя. Она в сознании. Понимаешь?

Мир разлетелся на куски и собрался заново. Прямо перед моими глазами. Я почувствовала, как воздух начал заканчиваться, а потом, как он хлынул в легкие, весь разом, до боли, до звона в ушах. Тишина. И потом… звук.

Это я сделала вдох.

Один. Второй. Третий.

— Не может быть. — прошептала я, слезы ударили в глаза мгновенно, обжигающие, как кислота. — Не может быть. Вы уверены? Вы точно уверены?