Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 132 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Ровно, сильно, надежно.

— Ничего не случится. — сказал он мне в макушку. — Я сам говорил с врачом. Она боевая. Как ты. Ярик оплатил все: и палату, и лучших врачей. Она в надежных руках. А ты… ты мне веришь?

Я всхлипнула ему в куртку. Верила.

— Ты правда привезешь меня завтра?

— Правда. — он улыбнулся уголком губ. — Я такие вещи не обещаю просто так.

Я шмыгнула носом, вытерла глаза рукавом его куртки… мне было плевать, что я пачкаю ее. Он даже не поморщился. Просто взял меня за руку и повел к лифту. Шаги были тяжелыми, но я шла. Потому что он вел.

У дверей больницы я обернулась и посмотрела наверх. Где-то там, на пятом этаже, спала моя сестра. Живая. Дышащая. И я знала, что завтра я приду к ней. И мы будем жить. Обе.

Двери больницы открылись, выпуская нас в вечернюю прохладу. Я сделала шаг, второй… и вдруг поняла, что ноги больше не держат. Колени подогнулись, и я осела прямо на бетонные ступени, не чувствуя холода, не видя ничего перед собой. В голове шумело: жива, жива, жива, но это не приносило облегчения.

Внутри, наоборот, будто прорвало какую-то плотину. И все, что я так старательно уговаривала себя запереть на замок весь этот вечер: страх, отчаяние, минуты, когда я думала, что сестры больше нет, хлынуло наружу.

Слезы потекли сами. Сначала тихо, по одной, а потом я уже не могла их остановить. Я сидела на холодных ступенях, обхватив себя руками, и плакала, громко, взахлеб, не стесняясь.

Мимо проходили люди, кто-то оборачивался, но мне было все равно. Пусть смотрят. Пусть думают что хотят.

Ян опустился рядом. Я почувствовала его тело… тяжелое, теплое, надежное.

Он не сказал ни слова. Вместо этого его рука легла мне на спину, а затем он притянул меня к себе, прямо в объятия, так что я уткнулась лицом в его плечо. Я почувствовала, как его подбородок коснулся моей макушки, и в следующую секунду его губы прижались к моему виску.

Коротко, но так по-хозяйски, будто он ставил на мне метку.

Этот поцелуй не был утешением в привычном смысле. В нем не было жалости.

Он словно говорил: «ТЫ МОЯ. ТЫ ПОД МОЕЙ ЗАЩИТОЙ. Я ЗДЕСЬ, И Я ДЕРЖУ ТЕБЯ».

От этого внутри что-то перевернулось. Я шмыгнула носом, всхлипнула и крепче вцепилась пальцами в его куртку, как будто он мог раствориться, как все хорошее в моей жизни.

Он молчал. И это молчание было красноречивее любых слов. Он не пытался заткнуть мои слезы, не говорил, что все будет хорошо, не обещал, что завтра будет лучше. Он просто был рядом. Держал меня. Позволял мне плакать столько, сколько нужно. Позволял быть слабой. Позволял быть настоящей.

Я плакала долго. Пока не заболело горло. Пока не закончились слезы, оставив после себя только глухую дрожь в груди. Тогда я подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было в тени, но я видела, как блестят его глаза. В них не было ни капли осуждения.

Только спокойная уверенность человека, который знает: иногда, чтобы собраться, сначала нужно рассыпаться.

— Я в порядке. — хрипло выдохнула я, вытирая щеки ладонями. — Прости. Я просто… устала. Хочу к Максиму.

— Понимаю. — он чуть сжал мое плечо.

Он не лез ко мне. Даже не думал об этом. Он также спокойно и молча вызвал такси, помог мне сесть в при ехавшую машину и оставил меня одну на заднем сиденье, чтобы я могла выдохнуть, а сам сел рядом с водителем.