Книга Развод. Месяц на размышления, страница 49 – Ария Тес

— То есть ты знала, что...это конец, да?

— Ну да.

— Почему не сказала?

Ее губ касается горькая насмешка. Алена заглядывает мне в глаза и скептически приподняв свои брови, тихо спрашивает:

— А ты бы меня послушала? Только честно.

Я молчу. Потому что не послушала бы, и это очевидно. Влюбленные женщины － безумны в некотором роде, и это, увы, хорошо известный факт. Думаю, Алена тоже его вспомнила. Ну, если судить по кривой, слабой улыбке на ее губах и понимании на дне глаз.

— Я не знаю, что он должен сделать, чтобы ты приняла его обратно, малыш, но точно знаю, что ты ничего для этого делать не будешь.

— Только оказалось, что принять решение на словах － это просто, а на деле…

— Ты дошла до этого поразительно быстро. Я доходила пару месяцев, если ты вдруг забыла.

— Не забыла.

— Тогда хорошо.

Киваю пару раз.

Алена меня отлично понимает. Даже если стереть столько лет дружбы, хотя я себе это и не могу представить, но сейчас разговор идет не за то, что она в целом-то всегда была способна понять меня с одного взгляда.

Нет.

Просто Алена все это переживала на своей шкуре, и она знает… как это. Когда тебя меняют.

Снова становится дико больно, а сумку, в которой лежит молчаливый телефон, тянет к земле, словно она вдруг стала весить сто килограмм. Похоже, я стала одной из тех, кому, кроме оператора и МЧС, никто больше не будет слать ни одной смс-ки.

— Это пройдет… — тихо говорит Алена.

Я бросаю на нее рассеянный взгляд, но сразу же концентрирую внимание на той печали, что плотным пластом залегла на дне ее глаз с тех самых пор, как она узнала, что ее любимый человек тоже поступил нечестно.

Алена храбрится каждый день. Она даже пытается шутить, но я-то вижу. С тех пор как об измене ее «прынца» стало известно, моя добрая подруга изменилась. И дело тут не в том, что у нее вдруг проснулись ресурсы на движение вперед или открылась какая-то безумная жилка «юного предпринимателя» — нет. И даже не о злости сейчас, хотя злее и агрессивнее Алена точно стала. Ее взгляд изменился. Раньше он был открытым и взрывным, а сейчас фейерверков стало на порядок меньше это точно…

А у меня? Что со мной тогда? Я и представить боюсь. Мне всегда казалось, что Алена гораздо сильнее меня, и знаете? Я никогда не отличалась субъективными суждениями.

— Что именно? — спрашиваю тихо, она хмыкает.

— Многое.

Врать не стала — «все» никогда не пройдет. Что-то да останется…

— Сначала ты перестанешь ждать его сообщений, потом оставишь надежду и на встречи. Со временем тебе уже не будут интересны детали его жизни, ты перестанешь о них узнавать. И наступит момент, когда ты оглянешься назад и не вспомнишь, что такого замечательного было, способного связать вас вместе на столько лет. Вы перестанете быть родными людьми.

— И как долго этого ждать?

— Не знаю, Даш.

— Пока я не могу даже в своей квартире находиться…

Она поджимает губы и кивает, снова глядя на залитый кровью горизонт.

— Я свою продала, если ты помнишь. Хочешь… могу дать номер хорошего риелтора.

Усмехаюсь и тихонько толкаю ее локтем вбок. Мы снова замолкаем. Солнце медленно садится, а на парковке только мы. Ну и еще одна машина — черная и агрессивная. Стоит с другой стороны. Я не удивлена. В Питере летом солнце садится… или не садится вовсе. Пора Белых ночей периодически наталкивает на второе, но закат точно разрезает дни почти ночью, так что удивляться-то, да? Это Алена у нас бешеный трудоголик. Остальные по норкам и по семьям…