Книга А кофе с меня, страница 71 – Элфи Рид

Внутри закипела злость. Не на неё — на самого себя. На эту бьющую по мозгам беспомощность, когда привычные подколки больше не работают, а аргументы разбиваются о её глухую, ледяную стену. Раньше она кусалась в ответ, вспыхивала, сжигала взглядом — и это было понятно, это были привычные правила нашей игры. А сейчас предо мной стояла чужая, отстранённая Кирьянова, до которой невозможно было достучаться.

— Знаешь что? — отчеканил я, резко выпуская её запястья. Руки жгло, будто я касался оголённого провода. — Раз ты уже всё за нас решила, расписала по ролям и повесила ярлыки, то и пожалуйста. Сиди дальше в своих обидах и лелей своё уязвлённое эго!

Ульяна даже не вздрогнула. Лишь опустила руки, так и не взглянув на меня.

— Отлично, Кирьянова. Потерпим два дня. Без проблем, — бросил я, чеканя каждый шаг на пути к двери.

Грохнуть дверью спальни помешал лишь остаток здравого смысла, но замкнул я её с отчетливым, сухим щелчком. Дальше начался настоящий ад сдержанности. Я принципиально не заходил на кухню, когда слышал там её шаги.

Мы превратили огромную квартиру в минный городок. Пересекаясь в коридоре, обменивались только холодными, невесомыми взглядами, будто два посторонних жильца в отеле, случайно получивших ключи от одного номера. Я держал обещанную дистанцию, отгораживаясь от неё слоем цинизма, а внутри всё сильнее натягивалась струна, готовая вот-вот лопнуть от первого же случайного касания.

УЛЬЯНА

Когда за Глебом с щелчком закрылась дверь, воздух в спальне сразу стал чище. Свежее. Будто из комнаты наконец вынесли источник повышенного радиационного фона.

Я опустила руки. Завязки алого корсета беспомощно повисли вдоль белого кружева. Никакой драмы. Никаких слез. Только абсолютно ровное, почти стерильное спокойствие, какое бывает на пожарище, когда всё, что могло сгореть, уже давно превратилось в серый пепел. Наверное, именно так работает психологическая самозащита: когда градус унижения переваливает за разумную отметку, тумблер внутри щелкает в положение «выкл».

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Пышная юбка, корсет, обнаженные плечи… Кого я пыталась обмануть? Кому и что доказать?

Самойлов был прав только в одном: мы играли по разным правилам. Для него это был привычный вид спорта — легкий, ни к чему не обязывающий флирт на грани фола, где можно небрежно бросить девчонке «подумаешь, бревно», откусить огурец и пойти жарить свои тосты. Для меня — опасный аттракцион, в который я имела глупость поверить. Включила нежную фиалку? Нет, Самойлов. Просто сняла броню там, где нужно было надеть бронежилет.

Весь день я тренировала навык быть невидимкой.

Это оказалось неожиданно легко. Достаточно перестать ждать его взгляда. Перестать вылавливать реакцию на свои фразы, угадывать настроение по шагам в коридоре и дрожать каждый раз, когда его плечо случайно касалось моего в узком проходе.

Когда Глеб проходил мимо — сухого, вежливого кивка было вполне достаточно. Когда он демонстративно ушел со Стасом — я наконец-то смогла нормально выпить чай на кухне, не чувствуя на затылке его тяжелого, сканирующего взгляда.

Никакой злости на него не осталось. Злость требует энергии, а у меня все ресурсы уходили на то, чтобы удержать эту хрупкую, свежевозведенную стену. Я видела, как его задевал мой спокойный, покорный тон. Видела, как в его глазах вспыхивала раздраженная досада, когда на все его попытки зацепить я отвечала ровным, безэмоциональным «да» или «хорошо».