Книга А кофе с меня, страница 30 – Элфи Рид

Она наконец улыбнулась.

Живо. Беззащитно и легко, как улыбалась вчера морю.

— Да. А то перемирие что-то затянулось.

Мы сидели друг напротив друга. Я неторопливо пил из своего стаканчика и то и дело переводил взгляд с нарисованного оленёнка на её футболке на неё саму. И сходство почему-то казалось почти комичным.

Та же затаенная настороженность в глазах. Та же упрямая попытка выглядеть смелее, взрослее и сильнее, чем она есть на самом деле.

Бэмби. 100 % Бэмби.

Звучало бы слишком приторно и глупо, если произнести это вслух прямо сейчас. Поэтому я промолчал, пряча улыбку в стаканчик.

УЛЬЯНА

Через час квартира снова напоминала филиал дурдома. Юлька носилась между комнатами в поисках своей панамы. Стас на всю прихожую орал, что кто-то — а конкретно Игорь — точно перепрятал ключи от арендованного минивэна. Лена флегматично красила губы прямо у большого зеркала в коридоре с таким ледяным спокойствием, будто вокруг не происходил коллективный нервный срыв. Игорь сидел на диване с пиццей и тоже философски наблюдал за этим хаосом.

— Я вас всех очень люблю, — сообщил он. — Но со стороны вы выглядите как эвакуация цирка.

— Где мои очки?! — донеслось из спальни Юльки.

— На ГОЛОВЕ! — одновременно ответили три человека.

Я сидела в углу на широком мраморном подоконнике, подтянув одну ногу к груди, грела пальцы о чашку с мятным чаем и изо всех сил старалась не смотреть в сторону Самойлова. Просто выжигала взглядом текстуру кухонного гарнитура.

После утренней сцены между нами повисло какое-то странное неловкое перемирие.

Не хорошее. Не тёплое.

Просто теперь мы оба как будто слишком хорошо помнили друг друга вблизи. И лично меня это подвешенное состояние раздражало до зуда под кожей. Намного проще и безопаснее было воевать и швыряться ветчиной, чем ловить этот его новый, непонятный взгляд.

Через сорок минут мы уже ехали вдоль побережья в поисках пляжа. Точнее, искал его Стас. По навигатору. Что само по себе уже было паршивой идеей, обрекающей нас на круизы по тупикам.

— Тут написано ещё двести метров, — уверенно заявил он.

— Ты это говорил километр назад, — заметил Глеб.

— Потому что навигатор итальянский и эмоциональный. Он перестраивает маршруты на ходу!

Юлька сидела уткнувшись в телефон и упоённо перебирала вчерашние фотографии с яхты. Каждые тридцать секунд раздавалось:

— О боже, какие мы красивые…

— О боже, какое море…

— О боже, Самойлов тут даже улыбается!

— Удали, — не поднимая головы бросил Глеб.

— Уже поставила на заставку чата.

— Юля.

— Поздно, Самойлов. Контент ушёл в массы.

В итоге машину пришлось бросить чёрт знает где — возле полуразрушенной старой лестницы, зажатой между скалами. К пляжу вела узкая, крутая дорожка вниз. Под ногами шуршала сухая трава, от нагретых камней шёл плотный жар, а белые выгоревшие перила местами казались совсем хлипкими.

Но внизу обнаружился практически идеальный рай. Маленькая, закрытая от ветров бухта между отвесными скалами. Кристально прозрачная вода, старый деревянный пирс, пахнущий солью и мазутом, и колоритная компания местных подростков, которые уже вовсю резались в волейбол прямо на песчаной полосе

— Всё, я тут остаюсь жить, — объявила Юлька, скидывая шлёпанцы.

Лена молча, с аристократичной небрежностью сняла льняную рубашку, оставшись в безупречном белом купальнике, и ближайшие к нам итальянцы сразу начали подозрительно часто и синхронно поворачивать головы в нашу сторону.