Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 17 – Кристина Жиглата

А Илья продолжает терзать мое лоно без остановок, еще сильнее наращивая темп и глубину движений своего языка. Мое тело натягивается как струна, пальцы ног судорожно поджимаются, и вскоре, очень быстро, меня накрывает волна невероятного, разрушительного оргазма. Я буквально бьюсь в конвульсиях чистейшего удовольствия, выгибаясь на простынях и плавая где-то там, в блаженном небытии.

И пока я еще нахожусь в этой сладкой прострации, пытаясь прийти в себя и поймать ртом воздух, Илья резко приподнимается на руках над моим телом. Короткий, хищный взгляд потемневших глаз — и одним мощным, резким движением бедер он до упора проскальзывает внутрь меня.

— А-ах!.. — этот звук срывается с моих губ неосознанно, когда он заполняет меня всю, до самого дна, не оставляя свободного пространства.

Я слышу, как тяжело, загнанно он дышит над моим ухом, как из его груди вырывается хриплый, утробный стон удовлетворения. Всем телом чувствую, как бешено и сильно колотится его сердце о мою грудную клетку. Каждая мышца его огромного тела сейчас натянута до предела, как стальной трос. Он откровенно груб в своих движениях, жаден до моего тела, берет свое по праву сильного, но я отчетливо ощущаю, как отчаянно он пытается сдерживаться, чтобы не взять слишком много и не причинить мне боль.

Илья делает несколько коротких, притирочных толчков, подстраивая под себя мое стонущее тело, а затем начинает яростно, глубоко вбиваться в меня. Скорость возрастает с каждым новым движением. Ритм становится сумасшедшим, животным. От этой сокрушительной, безудержной силы тяжелая деревянная кровать под нами начинает ходить ходуном. С каждым его мощным толчком изголовье с грохотом бьется о стену, создавая такой оглушительный шум, который совершенно точно слышно не только в нашей квартире, но и во всех соседних.

Но я не думаю об этом. Не хочу думать. И о последствиях — тоже. Я просто не могу думать, поглощенная движениями Ильи внутри себя, и мыслями о том насколько он большой и как туго он в меня входит.

Второй оргазм накрывает меня намного быстрее, чем первый. Не знаю, почему так происходит. Какая-то странная, пугающая анатомия чувств. Это действительно произошло слишком быстро, почти мгновенно, стирая остатки здравого смысла. Илья добивает меня во время самого высшего пика мощными толчками, заставляя вздрагивать все мое тело, а затем быстро покидает мое лоно и кончает мне на живот.

Меня просто вышвыривает из реальности в чистое, концентрированное удовольствие. Нас обоих уносит этим потоком. Секунды растягиваются в вечность, пульс бьет в барабанные перепонки, и весь мир сужается до размеров этой постели.

А после... После этого всё резко стихает — и безумная буря между нами, и это внезапное, крышесносное сумасшествие, лишившее нас обоих рассудка. В комнате воцаряется оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь звуками нашего прерывистого, рваного дыхания. Мы лежим неподвижно, тесно прижимаясь друг к другу разгоряченными, влажными телами. Мое сердце всё еще совершает бешеные кульбиты, а кожа горит от каждого воспоминания о его толчках. Некоторое время мы просто ловим ртом воздух, пытаясь вернуться в реальность из того небытия, куда только что провалились.

Затем Илья медленно, очень аккуратно отстраняется. Он приподнимается на мощных руках, зависая надо мной, и смотрит мне прямо в глаза. Да так смотрит, что меня на несколько секунд буквально бросает в ступор, парализуя остатки мыслей. В его потемневших, глубоких глазах больше нет той дикой, животной похоти, которая горела там минуту назад. Сейчас в них светится бесконечная, щемящая нежность и… еще что-то. Что-то настолько взрослое, глубокое и пугающее, что я даже боюсь озвучить это вслух в собственной голове. Это взгляд мужчины, который заглядывает в самую душу и не собирается отпускать.