Книга Друг племянника. В ловушке запрета, страница 14 – Кристина Жиглата

В ту же секунду наши абсолютно обнаженные тела соприкасаются. Кожа к коже.

Грубый, первобытный контакт бьет по рецепторам почище электрического тока. Я своим подтянутым животом отчетливо, до мельчайшего нюанса чувствую его каменный, пульсирующий стояк. Ощущаю всю его звериную, рвущуюся наружу мужскую силу. И это осознание на миг меня просто парализует. Дикий, пьянящий шок прошивает сознание насквозь, заставляя меня буквально замереть на месте и перестать брыкаться.

Илья тоже мгновенно замирает, улавливая мою вспыхнувшую капитуляцию. Его хватка на подбородке ослабевает, но вместо этого он широкой пятерней зарывается глубоко в мои растрепанные, пахнущие шампунем волосы. Он жестко фиксирует мою голову, слегка запрокидывая ее назад, подставляя мою шею под удар. Упершись своим горячим лбом в мой лоб, он тяжело, рвано дышит мне прямо в губы. Воздуха между нами больше нет. Есть только этот сумасшедший, плавящий коридор интимный жар.

— Блядь, какая же ты… — хрипит он куда-то мне в губы, с трудом сдерживая рвущийся изнутри рык.

— Пусти! — отчаянно рычу я в ответ, хотя мой голос звучит скорее беспомощно, чем грозно.

Я из последних сил пытаюсь толкнуть его в широкую грудь, упираясь ладонями в его мокрую кожу, но он неподвижен, словно каменная глыба. Мало того что он невероятно высокий и огромный по сравнению со мной, так еще и эти его литые, каменные мышцы… Сейчас я отчетливо, слишком детально чувствовала их рельеф под своими дрожащими пальцами. И признаюсь самой себе — это было самой настоящей, изощренной пыткой для моего изголодавшегося организма.

Я ведь тоже не железная. Я обычная женщина из плоти и крови, которую слишком долго никто не обнимал с такой дикой, безумной страстью. Но мой мозг еще работал. Пока еще отчаянно цеплялся за остатки здравого смысла.

— Я хочу тебя, — глухо повторяет он, еще сильнее вжимая свой пах в мое податливое тело, заставляя меня тихо всхлипнуть.

— Илья… Не смей! — бросаю я, пытаясь включить остатки строгости. — Ты не можешь… это аморально, это неправильно и…

Я так и не договариваю свою глупую, бесполезную лекцию о морали. Он резко, бесцеремонно закрывает мой рот своими губами, обрывая протест на взлете. А затем его сильные руки мгновенно опускаются ниже, подхватывают меня под ягодицы и легко отрывают от пола. Моё тело реагирует быстрее разума — я рефлекторно обхватываю его широкие бедра ногами, намертво цепляясь за своего личного палача.

Илья, даже не прерывая нашего сумасшедшего поцелуя, делает резкий шаг в сторону. Свободной рукой он наотмашь толкает дверь, ведущую в мою спальню, и стремительно заносит меня внутрь, отрезая нас от всего остального мира…

Как только тяжелая дубовая дверь за нами захлопывается, я вздрагиваю. Этот резкий, глухой звук словно вырывает меня из вязкой дымки наваждения. Секундное оцепенение спадает, уступая место ледяной, отрезвляющей панике. Сердце испуганной птицей начинает биться о ребра. Я наконец-то вспоминаю и отчетливо понимаю, где мы находимся и, главное, в чьих я руках. В руках мужчины, который сейчас кажется мне абсолютно неуправляемым стихийным бедствием.

От этих мыслей по коже пробегает мороз, и я снова начинаю отчаянно, дико брыкаться. Пытаюсь вырваться из его стального захвата, извернуться, высвободить хотя бы одну руку. Но Илья, конечно, даже не думает меня отпускать. Мое сопротивление для него — как легкий весенний ветерок для вековой скалы. Его пальцы намертво впиваются в мое тело.