Книга Всматриваясь в пропасть, страница 79 – Евгения Михайлова

— Так о квартире и ребенке вроде все же речь не шла, как показал Алексей, – возразил Слава. – Только как угроза: привезти ребенка и пытать на глазах Алексея, чтобы перевел деньги.

— Что-то могло пойти не так, – миролюбиво ответил Сергей. – К примеру, помешала тупая алчность исполнителей. Или самого Феликса, который очнулся от алчности и понял, что оставляет массу свидетелей, включая ту же Стеллу… В любом случае досмотрим шоу до конца.

Нежные сердца бывших возлюбленных столкнулись в бешеном экстазе во время этого свидания с наручниками и конвоем. Стелла блистала в своих обвинениях, выстроенных по опыту детективных сериалов. Феликс язвил, откровенно издевался над ней и оскорблял по самым болезненным поводам. Он назвал ее «слабоумной и неуклюжей уродиной», которая ничего в нем не вызывала, кроме отвращения. «Как у любого мужчины», – добавил он.

— Мужчины? – попыталась саркастически расхохотаться Стелла. – Того мужчины, который прячется от правосудия под женской юбкой?! Ты решил похитить и ограбить Ермилова хотя бы по той причине, что позавидовал ему: у него есть честно заработанные немаленькие деньги, хорошая квартира, жена и другая семья с чужим приемным ребенком, которого украли у меня. Как такой мошенник мог пройти мимо подобных возможностей…

— А я скажу как, – спокойно ответил Феликс. – Ситуация на самом деле заманчивая. Но я стараюсь вообще работать один. Иногда доверяю только очень вменяемым и проверенным людям. А с тобой, Стелла, не сядет на одном поле даже тот, кто просит милостыню на паперти.

Очная ставка закончилась бурными рыданиями Стеллы уже в коридоре, куда ее вывел Сергей. Он отправил ее домой на такси и даже заплатил водителю. Сам вернулся в кабинет друга. Земцов сидел за столом и курил. Грустный и злой.

— Да, – ответил на его непроизнесенный вопрос Сергей. – Да. Облом. Совершенно очевидно, что такой прожженный жулик не стал бы осуществлять планы буйной Стеллы. Он убедил меня истиной про поле. Но наш опыт бывает разным, Слава.

— Понятно, – произнес Земцов. – Мне страшно жалко времени. На самом деле у нас есть кое-что реальное: ребята, которые работали с фотороботами исполнителей, позвонили. Они взяли одного. Эксперты работают, совпадения подтверждаются по очень мелким признакам. Остальные, полагаю, подтянутся к нам. А там и заказчик нарисуется. В Мексике счет не блокируют: полиция ждет того, кто им пожелает заняться.

— Отлично, – сказал Сергей. – Вы молодцы. А мне, Слава, не жалко времени. История «Как я брал Феликса» – все же блеск. Твой оперативник поймал телефоном кадр с задранной юбкой и меченым бедром. Скинул мне, я, между нами, обещал ему бутылку. И у меня такое приятное чувство, что история еще не закончилась.

— Не сомневался, что тебя это все порадует. – Земцов даже улыбнулся. – Твое время и наше – это разные вещи. Но можешь считать, что я уже сижу в партере и слушаю продолжение твоей истории.

События и переживания затмили даже смену времен года. Марина в воскресенье вышла на балкон и наконец поняла не формально по календарю, а по прозрачности воздуха, цветам неба, солнца и буйной зелени с яркими оранжевыми глазами одуванчиков: это лето. Оно неожиданно красивое после серой, слякотной и тусклой весны, оно необычно холодное, как будто зима, уходя, забыла выключить свои морозильники, но это оно, лето, – центр российского сурового года, в котором так мало тепла и робкого солнца.