Книга Неживой свидетель, страница 67 – Валерий Шарапов

На сей раз ничего подобного не повторится. Бурцев научился правильно общаться с людьми, заручаясь поддержкой граждан.

— Где его друзья? — продолжал он допытываться у собравшихся. — Раз он здесь работает, среди вас точно есть его друзья.

Вокруг удивленно загудели. Строители словно прозрели: они поняли, что впервые видят перед собой разнобрового, и почувствовали неладное. Он же притих, смекнув, что его ловко переиграли, сжался, и ему сделалось не по себе. Если рабочие разозлятся за обман, то, чего доброго, отдубасить захотят, а пятеро оперативников такую ораву здоровенных, плечистых мужиков не остановят.

— Мы подозреваем, что этот человек пробрался на стройку, чтобы угнать грузовик, — громко сказал Бурцев. — Если гражданин невиновен, его после допроса тотчас же отпустят.

— Конечно, невиновен! — робко квакнул разнобровый, потеряв запал.

— А чего ж в бега пустился? — скептически спросил кто-то из строителей, и товарищи его поддержали одобрительными возгласами. В голове у людей прояснялось, эмоции улеглись, уступая дорогу рассудку, поэтому настроение толпы теперь склонилось на сторону угрозыска.

— В самом деле, — уцепился за ценную подсказку Ефимов. — Вам кричали: «Милиция», а вы — наутек. С чего вдруг?

Бандит не сразу нашелся, что ответить. Он втянул голову в плечи и прошептал:

— Я не расслышал… я думал, хулиганы побить хотят…

Прозвучало это так абсурдно и неизобретательно, что все вокруг расхохотались.

— Испугались хулиганов, когда вокруг ваши друзья? — сквозь смех спросил майор, припоминая собственный опыт строителя. — Они бы любым хулиганам накостыляли и со стройки выгнали. Здесь за своих стеной стоят. Настоящий строитель это твердо знает.

— Да, да! — раздались голоса рабочих. Реплика Бурцева об отношении коллектива к своим и чужим, прозвучавшая так вовремя, затронула сердца людей. Строители гордились тем, что собрата в обиду никогда не дадут, и поняли, что перед ними пришлый.

Разнобровый окончательно сник. Ему хотелось, чтобы муровцы прекратили показывать его публике, словно диковинную зверушку, прекратили потешаться над ним и вообще увезли скорее в отделение, такое безопасное, где нет этих возбужденных громил, у которых наверняка кулаки чешутся. В лицах строителей читались презрение и негодование. Они ненавидели трясущееся перед ними ничтожество, которое не просто пыталось угнать машину, но — что стократ хуже! — еще и притворялось одним из них. Причем притворялось успешно, заставив довериться и посочувствовать.

Между тем Бурцев не спешил увозить разнобрового. Он обратил разыгранное бандитом представление против него самого и теперь радостно пожинал щедрые плоды. Преступник психологически сломлен, утратил кураж и, оказавшись в кабинете майора, запоет соловьем. Чем меньше в уголовнике наглости, тем проще его расколоть на признание. Сочувствующая толпа заряжала ублюдка дерзостью, и он смело бросал вызов «легавым», а лишившись поддержки, обмяк, превратился в тряпку.

По большому счету произошедшее на стройплощадке в миниатюре отражало то, что происходит ежедневно и ежечасно в масштабах всей страны. Преступность черпает силы в поддержке со стороны общества, которое терроризирует. По тем или иным причинам люди встают на защиту тех, кто их обкрадывает, избивает, унижает, а порой и убивает. Люди упорно покрывают злодеев, размышляя при этом: «Нет, он невиновен, не мог он такого совершить. Милиция, как всегда, ошиблась. Правосудие, как всегда, калечит жизнь достойному человеку. А если и совершил что-то худое, то нельзя же сразу в тюрьму, надо лаской перевоспитывать». Какая поразительная наивность, граничащая с глупостью!