Книга Тролльхол, страница 94 – Полина Луговцова

Глыба, якобы, была вся в острых сосульках, и они проткнули мамино тело насквозь. Я уверена, что эту глыбу не нашли, а выдумали, чтобы объяснить происхождение ран. А отсутствие глыбы объяснили тем, что она растаяла на солнце. Но отец считает, что мама угодила в когти гримтурсенов, которые давно уже к ней подбирались. Он даже показал мне обломок когтя, который нашел на месте гибели мамы. Он его и следствию показывал, но ему сказали, что это кусок пластика, обточенный морем. На вопрос, как этот кусок попал туда, куда не достигают волны, ему ответили, что его могла принести с берега какая-то птица. У них на все были объяснения! Конечно же, версию о гримтурсенах, привлеченных ненавистью местных жителей, направленной на маму, следствие сочло полным бредом. Однако эта ненависть не угасла даже после смерти мамы! Люди заявили, что валькирии не место в Алой долине и запретили Лиаму Лофгрену возлагать на мамину голову Валькнут! Как только отец его ни умолял, Лиам не согласился, не осмелился выступить против всеобщего мнения. Так ее и похоронили, не исполнив этот древний ритуал. Отец очень страдал. Я была еще слишком маленькой, чтобы понять, что произошло. Теперь я выросла, и даже успела немного состариться, а отец мой уже очень стар. Всю свою жизнь я пыталась заполучить чертов Валькнут, чтобы после смерти отец попал в Алую долину и забрал с собой маму. Он часто видит ее лицо в небе над домом и уверен, что она ждет его где-то поблизости.

Фроя замолкает, и некоторое время они идут в тишине. Их тени скользят по траве, нечеткие из-за сгущающихся сумерек. Ветви сосен раскачиваются над их головами, колючие хвоинки то и дело залетают за шиворот. Позади, где-то поблизости, раздается хруст сломанной ветки и шорох листвы, словно кто-то пробирается к ним сквозь лесные дебри. Рин радостно оборачивается, думая, что это Юхан. Наверняка он уже хватился их обеих и отправился разыскивать! Но это всего лишь птица. Странная, бежит по земле вслед за ними. И очень похожа на птицу из сна, которая оказалась Вильмой. Строго глянув на Рин и Фрою, птица вспархивает, шумно хлопая крыльями, и с пронзительным криком исчезает в сосновой кроне.

— Давай-ка прибавим шагу! — На лице Фрои вдруг появляется нервозность. — Скоро стемнеет, а тогда никаких отражений нельзя будет разглядеть!

Рин идет быстрее, делая вид, что все еще не догадывается об истинной цели их прогулки. Ей кажется, что Фроя рассказала далеко не все, и если задать наводящий вопрос, то она продолжит откровенничать. И, может быть, увлечется беседой так, что ее бдительность ослабнет, и Рин удастся сбежать.

— Печальная история. Мне очень жаль твоих родителей, и я понимаю твое желание отомстить, но… — Рин вздыхает с сочувствием. — Скажи, зачем понадобилось бросать камни с гневными посланиями в приезжих ребят и в Элиаса? Ты ведь сама сказала, что они ни при чем.

— Они пойдут в уплату за помощь, которую мне оказала богиня Фрейя, а она берет только павшими воинами. Ну… она так называет всех мужчин, в ком есть воинственный дух. Эти ребята как раз подойдут.

— Они… они, что, погибнут? — спрашивает Рин, цепенея.

— Скорее всего, да. Если мой план сработает, конечно. Нужен мощный всплеск ненависти к ним со стороны местных жителей, чтобы гримтурсены пробудились и убили чужаков. Надеюсь, что злобы одного Хенрика будет достаточно для этого, и он, конечно же, заподозрит в порче «саабов» не меня, а Элиаса и его компанию. Ты же видела, какая отличная ссора у них получилась! — Фроя весело смеется, довольная последствиями своих козней.