Книга Тролльхол, страница 91 – Полина Луговцова

— Да я вообще не желаю с тобой разговаривать! Лучше набью тебе морду, наконец! — Элиас замахивается, рванувшись к Юхану, но получает тычок в спину от Хенрика, теряет равновесие и падает, растянувшись во весь рост. При этом он поддевает руками шляпу Рин, брошенную им на землю незадолго до этого момента, и та, совершив кувырок в воздухе, накрывает его голову. А вслед за шляпой на голову незадачливого драчуна обрушивается дружный громогласный хохот и град насмешек:

— Вот и шляпка пригодилась!

— Гляньте, какая красотка!

— Да бросьте, какая красотка с такими мохнатыми ногами! Дайте ей юбку подлиннее, а то замуж никто не возьмет.

Хенрик хватает Элиаса за шиворот, заставляя встать, и снова толкает. Хуго проделывает аналогичный трюк с Хансом, тоже попытавшимся пустить в ход кулаки. Обоим парням приходится быстро перебирать ногами, чтобы не упасть. Отбежав на несколько метров от хохочущей и улюлюкающей толпы, они выкрикивают какие-то угрозы, которые тонут во всеобщем гомоне, долетают лишь некоторые слова: «пожалеете», «встретимся» и что-то еще в том же духе. Но вскоре парни уходят, злобно оглядываясь.

Осознав, что опасность миновала, Рин позволяет себе расслабиться и едва не валится с ног от усталости и перенесенного шока. Спасаясь от преследователей, она пробежала большое расстояние со спринтерской скоростью, и теперь мышцы гудят, как натянутые струны. Кто-то протягивает ей злополучную шляпу. Рин отряхивает ее от пыли и надевает на голову, просто чтобы не держать в руках. «Траурная» ленточка свешивается на нос, означая, что шляпа надета задом наперед. Рин поправляет ее и на ватных ногах идет к столу, спеша куда-нибудь присесть.

Все места свободны, кроме одного: какая-то женщина сидит там, положив голову на скрещенные руки. Похоже, что она спит. К рукаву серой шерстяной кофты прицепился крошечный бумажный флажок, миниатюрная копия шведского флага, какие крепились к заостренным деревянным палочкам, служившим украшением для праздничных блюд. Рука уснувшей за столом женщины лежит на краю тарелки с остатками густого коричневого соуса и дюжиной таких же флажков, оторванных от палочек. Палочки сложены в какую-то фигуру, напоминающую рунический символ. Видимо, женщина пренебрегла танцами вокруг «майского дерева» и, оставшись за столом в одиночестве, развлекалась тем, что раскладывала палочки, но потом это занятие ей наскучило, и она уснула.

По серой кофте Рин узнаёт Эббу, мать Элиаса. Хорошо, что бедная женщина не видела, как вел себя ее сын, и как с ним обошлись жители Тролльхола.

— Вот ты где, матрешка! — Рин вздрагивает, услышав прозвище, которым называл ее Элиас. На этот раз его произносит женский голос.

Фроя усаживается за стол рядом с ней, и Рин прошибает холодный пот.

— Не зови меня так, — просит она, отводя взгляд в сторону.

— Почему? Вполне мило звучит — «матрешка»! — Фроя нарочито отчетливо повторяет слово, раздражающее Рин, и цокает языком.

— Дурацкое прозвище!

— Ну, почему же? Все зависит от того, кто его произносит. Я ведь не желаю тебе зла. — Голос Фрои вливается в уши Рин и словно залепляет их, не позволяя проникнуть туда никаким посторонним звукам. — Ты мне веришь? — спрашивает она, пододвигаясь ближе.

Рин кивает, понимая, что угодила в ловушку. По всей видимости, голос Фрои обладает таким же гипнотическим свойством, как и ее внешность.