Книга Тролльхол, страница 44 – Полина Луговцова

Высушив волосы феном, Рин закутывается в махровый халат, выходит из ванной и возвращается в свою комнату. Переодевшись в чистый трикотажный костюм, она принимается за уборку, собирает разбросанные кисти и краски, застилает постель. Розы в вазе совсем высохли и отправляются в мусорное ведро. Среди них мелькает цветок, выпавший вчера из кармана Фрои. Рин замечает его, осторожно извлекает из увядшего букета и внимательно разглядывает. Ей кажется, что в Алой долине растут точно такие же цветы. Она прячет цветок в дневник Лилли, поместив его между страницами. Когда ее телефон будет исправен, она сделает снимок цветка, загрузит в гугл и узна́ет его название.

Закончив с уборкой, Рин чувствует усталость и вспоминает об эликсире. Одна капля, и вот, она будто заново родилась. Надо будет попросить у Фрои еще один флакон.

Солнце клонится к закату. Желая окунуться в вечернюю прохладу, Рин выходит из дома и, присев на ступеньку крыльца, прислоняется к перилам. Теплое дерево приятно греет плечо и щеку. Ветер раздувает волосы, пахнущие шампунем. Море, раскинувшееся впереди, гладкое и неподвижное, как стекло. Рин вспоминает о прогнозах Эббы насчет шторма: судя по всему, они оказались ошибочными. Вряд ли в ближайшее время разыграется непогода, — туч не видно, только светлая дымка перистых облаков растянулась вдоль горизонта.

На дорожку перед крыльцом ложится длинная тень. Рин поворачивается и цепенеет, увидев Юхана, словно материализовавшегося из пустоты.

— Добрый вечер! Извините, если напугал. — Он натянуто улыбается, останавливаясь перед ней, все еще сидящей на ступенях. Сообразив, что мешает ему пройти, Рин вскакивает на ноги.

— Здравствуйте! Да, я совсем не слышала, как вы подошли. — Она отвечает, как обычно, на английском языке, в котором не существует разницы между «ты» и «вы», но мысленно обращается именно на «вы», потому что взгляд Юхана вновь источает арктический холод. — Вы… вернулись с Хуго, с вечерним рейсом? — Рин хочется спросить прямо, был ли он в доме ночью, но она не решается.

— Нет, у меня свой катер. Я держу его в лодочном гараже, это в десяти минутах ходьбы от дома. Как вы тут справляетесь в мое отсутствие? Все устраивает, или есть какие-нибудь пожелания?

«Похоже, все приснилось», — понимает Рин, а вслух заверяет Юхана, что всем довольна, и никаких проблем не возникало.

Он не спешит заходить в дом.

— А как дела с картиной? Уже делали наброски? — Вопрос застает Рин врасплох. Сказать правду или нет?

— Наброски?.. Да-а. Кое-что есть, правда… э-э-э… — Она медлит в замешательстве.

— О, правда? — В его глазах вспыхивает интерес. — Можно взглянуть?

— М-м-м… не уверена, что вам понравится.

— Не скромничайте, вы отлично рисуете. Понимаю, что набросок — это совсем не то, что законченная вещь, но вдруг мне захочется внести коррективы.

— На самом деле картина закончена, но она не такая, как вы просили. Пусть она останется у меня, а вам я нарисую новую.

— Вы успели написать картину за два дня? — недоумевает он. — Я хочу увидеть ее прямо сейчас!

— Нет, не стоит, пожалуйста! — Рин вдруг становится жарко, и она чувствует, что заливается краской. Ну вот что он сейчас о ней подумает? Решит, что она питает надежды на близкие отношения, конечно! А ведь он предупреждал ее, что ничего такого между ними быть не может. Правда, не напрямую, а намеками, но все же. И кто тянул ее за язык? Как теперь выкрутиться? Чем объяснить то, что она нарисовала не дом, как следовало по договору, а хозяина дома, да еще в таком романтическом антураже?