Книга Тролльхол, страница 101 – Полина Луговцова

— Стой! Куда ты! — Фроя отпускает Рин, двумя руками хватается за заднюю ногу Яттэ и тянет к себе, пытаясь заставить его отойти на безопасное расстояние, но делает только хуже: лось нервно переступает всеми четырьмя ногами, крупный камень выскакивает из-под копыта передней ноги, и та, провалившись в образовавшуюся впадину, подгибается. Яттэ теряет равновесие и… срывается в пропасть вместе с Рин.

Испуганный визг Фрои летит следом за ними. Рин не может кричать, лишь в ужасе мычит в полотенце, инстинктивно зажмурившись в ожидании скорого конца. Ее подбрасывает в воздух, когда тело Яттэ ударяется о скальный выступ, и дальше она падает отдельно от него. К счастью, дна пропасти они достигают в одном и том же месте: Рин ударяется не о камни, а о тело лося, твердое и костлявое, но все же не настолько, чтобы насмерть разбиться о него. Она лежит, замерев, не веря в то, что осталась жива. Яттэ судорожно вздрагивает под ней и испускает последний вздох. Сверху доносится протяжный зов Фрои:

— Яттэ-э-э?.. Ри-и-ин?..

Следуя голосу разума, Рин не откликается и не шевелится, надеясь, что Фроя сочтет ее мертвой.

— Ри-и-ин?.. — Голос Фрои эхом разносится по ущелью. — Яттэ-э?.. Яттэ! Яттэ! — Зов сменяется криком отчаяния и рыданиями. Фроя горестно оплакивает своего питомца. Всхлипывания длятся минут пять и заканчиваются злобным проклятьем в адрес Рин: — Тварь! Чтоб ты провалилась в самую глубокую сточную канаву Нибльхейма и вечно мучилась там за то, что забрала с собой моего Яттэ!

Ущелье вторит злодейке пронзительным эхом, которое постепенно стихает, не подкрепленное новыми выкриками. Спустя несколько минут после наступления тишины Рин открывает глаза. Со всех сторон ее окружают скалы, похожие на уродливых исполинов, сросшихся друг с другом бесформенными угловатыми телами. Кажется, что один из гигантов угрюмо свесил тяжелую голову, подпирая каменным затылком падающее солнце. Печальный взгляд направлен вниз, на тонкий ручеек, резво бегущий по дну ущелья, в то место, где прозрачная родниковая вода смешивается с кровавой струйкой, вытекающей из распростертого тела Яттэ.

Рин сползает с лося и осторожно поднимается на ноги, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы, ничего не сломано, хотя все тело ноет, как одна большая рана. Увидев, что платье насквозь пропиталось кровью, Рин ощупывает себя и убеждается, что кровоточащих ран у нее нет, а значит, это кровь бедняги Яттэ, который погиб вместо нее. Присев на корточки, она нежно проводит рукой по длинной носатой морде и опускает веки на темно-карих глазах животного. Чтобы сдержать подкатившие слезы, запрокидывает голову и смотрит на узкую полоску темнеющего неба. Высоко, не выбраться! И холодно, — вон, даже пар изо рта идет, а на ней лишь дурацкое шелковое платье «от Фрекен Снорк».

Пытаясь справиться с нарастающим отчаянием, Рин подбадривает себя, рассуждая вслух:

— Итак, я на дне Тролльхола, и это ужасно. Но мне повезло, я осталась в живых и даже не покалечилась. Если мне повезет дожить до утра, я отсюда выберусь! — С сомнением покосившись на отвесные скалы, она добавляет с наигранной уверенностью: — Ну,

Ну, или Юхан меня найдет.

А потом в ущелье спускается ночь, и все вокруг сразу меняется.

Рин кажется, что она попала в страшную сказку. Лунный свет ложится на мертвые камни и словно наполняет их жизнью, застывшие лица «чудовищ» искажаются в жутких гримасах, в пустых глазах загораются недобрые внимательные взгляды, а тот «великан», который поддерживал солнце своей головой, будто склоняется еще ниже несмотря на то, что избавился от сияющей ноши, и теперь следит за каждым движением непрошеной гостьи — Рин.