Книга Тролльхол, страница 100 – Полина Луговцова

— Красиво, правда же? — Фроя вновь пускается в разглагольствования. — На всем Тролльхоле это единственное место, где растут цветы, не считая сада Ингрид. Старожилы говорят, что раньше цветы росли гуще, когда еще замок конунга был цел. Здесь особенная земля, пропитанная кровью. В этой долине кипели жестокие битвы, поэтому ее и назвали Алой. Но замок разрушили не битвы, а время. Отец рассказывал, что и долина, и замок перенеслись в потусторонний мир в своем самом лучшем виде, и конунг Олаф по-прежнему бодр и полон сил, как и все остальные наши предки. Скоро мой отец отправится к ним, и я верю, что он сможет забрать с собой маму. Должно быть, они сейчас вместе, их души витают где-то поблизости в ожидании, когда Валькнут откроет для них путь.

Монотонная речь Фрои сливается в неразборчивое бормотание, а ее голос словно отдаляется, заглушенный собственными мыслями Рин, полными отчаяния. До чего же горько и обидно умирать на чужой земле! Как нестерпимо хочется домой! Вот бы хоть на секундочку вернуться в родной Питер, вдохнуть знакомые запахи, взглянуть на лица прохожих, улыбнуться им всем — чужим, но таким своим людям, обнять Киру… Как же права была подруга, когда предостерегала ее от этой поездки. И почему Рин ее не послушала?

Из-за долгого висения вниз головой кажется, что сердце провалилось прямо в мозг и бьется там, как тяжелая рыбина в сетях. Перед глазами все расплывается и темнеет, отчего прекрасный цветочный луг превращается в жуткое багровое месиво, вызывающее ассоциации с раскаленной вулканической лавой. Каскад крупных брызг взмывает над поверхностью месива и летит в лицо Рин. Она содрогается, ожидая, что эти брызги тоже раскалены и обожгут ее, но ощущение от соприкосновения оказывается прохладным и нежным, таким, какое способны дать только цветочные лепестки, принесенные с ветром.

Фроя выкрикивает что-то, Рин не может разобрать слов из-за шума в ушах. Яттэ вздрагивает и останавливается, — видимо, окрик предназначался ему, и конечная цель маршрута достигнута. Но где же так называемое «дно Тролльхола»? Рин вертит головой, пытаясь увидеть место своей казни, ее взгляд натыкается на расщелину в земле, безобразным порезом пересекающую цветочное поле, и сердце замирает от ужаса.

— Удобно, когда на поле боя есть глубокая пропасть, куда можно сбрасывать трупы врагов. Во время шторма она основательно промывается водой, и никаких следов не остается. — Фроя подходит вплотную к Рин, опирается ладонью о бок лося. Судя по самодовольным ноткам в голосе, она упивается предвкушением злодеяния, которое собирается совершить. — Но, говорят, что трупы отсюда никогда не выносило в море. Возможно, путь этой расщелины к морю слишком извилист, и тела застревали в каменных пустотах, а может, их подбирали наши могучие покровители-гиганты, благодаря которым битвы всегда заканчивались победой наших предков. Гримтурсены очень прожорливы, за это их прозвали ётунами, что на древне-скандинавском значит «обжора». Так что, скорее всего, они тебя сцапают и слопают! А душу заберут с собой в Нибльхейм, в свой ледяной ад. Представляешь, какое увлекательное приключение тебя ждет?

Издав короткий ехидный смешок, Фроя хватает Рин за связанные ноги и тянет вниз. До пропасти всего пара шагов, до смерти — пара секунд. Сопротивление невозможно, магия Фрои крепко держит волю Рин в узде. Да и как сопротивляться, если веревки сковывают тело, а рот перетянут полотенцем, и не получится даже плюнуть в свою губительницу перед смертью. А хочется не только плюнуть, но еще и покусать! В отчаянии Рин цепляется руками за шерсть Яттэ, изо всех сил вдавливая ногти в его шкуру. Лось вздрагивает, недовольно фыркает и делает непроизвольный шаг в сторону пропасти. Слишком большой шаг, больше, чем два человеческих, — раздвоенное копыто замирает на самом краю.