Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 80 – Полина Луговцова

Так оно и вышло: оказалось, что Наджа ждет ребенка.

С одной стороны, новость окрылила отца Стефана, с другой – привела в ужас, ведь Наджа, как и он, давно перешагнула сорокалетний рубеж, а в этом заключался серьезный риск для деторождения, да к тому же его первая жена умерла в муках, пытаясь произвести на свет их единственного сына, после чего он так больше и не женился – до тех пор, пока не встретил Наджу. Но и на ней он женился, скорее, из жалости, а уж потом прикипел всей душой и теперь страшился ее потерять. Успокоив себя тем, что на все воля Божья, отец Стефан скрыл от Наджи свою тревогу, а восторга не сдерживал и принялся опекать свою супругу сильнее прежнего. Наджа расцвела и будто лет на десять помолодела, он с трудом узнавал в ней ту убитую горем старуху, какой она стала после казни ее сыновей. Ему было невдомек, что и она скрывает от него свою тревогу, причем тревога эта не связана с опасениями не пережить роды, причина кроется совсем в другом, а в чем именно – он и в страшном сне не смог бы себе представить, потому что не умел читать мысли, которыми все время была заполнена голова его супруги.

Зато Тияна читала их с легкостью и знала, что Наджа сожалеет о сговоре с «Богом», согласно которому поклялась убить своего ребенка, оплакать его и отдать на съедение Аждае. Эта жертва предназначалась для того, чтобы запустить процесс перевоплощения змеи в могучего огнедышащего дракона, с помощью которого Наджа собиралась совершить возмездие: обратить в пепел свирепствовавшего в ее землях врага – вместе с домами и крепостями, в которых он обосновался. С того дня, как казнили ее сыновей, Наджа жила лишь одной целью – отомстить врагу за их смерть, но как только почувствовала в своем теле биение новой жизни, тотчас осознала весь ужас данного «Богу» обещания. Именно тогда она и задумалась над тем, что существо, предложившее ей помощь и научившее ритуалу превращения змеи в дракона, не было Богом, ведь настоящий Бог не стал бы требовать от нее такой страшной жертвы. Правда, в тот момент эта жертва не казалась Надже такой уж страшной. Ослепленная горем, она с легкостью согласилась на этот уговор, да к тому же и не надеялась, что у нее будут еще дети, поэтому решила, что едва ли ей придется исполнять свою клятву. Ну а «Бог» взял и послал ей ребенка, однако же не на радость, а лишь для того, чтобы она вновь пролила слезы, и те, смешавшись с кровью ее младенца, разбудили древнюю магию, способную сотворить чудовище.

Отец Стефан лишь вздыхал да качал головой, глядя на то, как усердно молится Наджа, часами простаивая на коленях перед образами. Он и не догадывался, к какому Богу обращены ее молитвы. Тияна же не только слышала, но и видела существо, с которым общалась Наджа: прекрасное злое лицо проступало поверх божественного лика на иконе, словно в насмешку над всей церковью. Существо отвечало Надже, что, нарушив уговор, она навлечет тем самым страшное проклятье на свою землю: так как процесс уже запущен, дракон все равно возродится, но будет неуправляем и уничтожит всех без исключения – и своих, и чужих – превратит ее родной край в выжженную пустыню, посыпанную пеплом. А если Наджа исполнит условия в точности, дракон будет повиноваться ей, как преданный пес, и, приказывая ему, она сможет истребить всех врагов на своей земле – правда, и в дальнейшем придется приносить ему жертвы, но это будет уже не так болезненно, как отдавать родное дитя.