Книга Грязелечебница «Чаша Аждаи», страница 55 – Полина Луговцова

— И почему нельзя узнать прямо сейчас?

— Потому что ты не поймешь, если я расскажу тебе. Ты должна все увидеть своими глазами.

— Что увидеть? – Таинственные намеки Горана все больше настораживали Тияну.

— Не торопи события. Ждать осталось недолго. Может быть, она придет уже сегодня.

— Кто придет? – Тияна стремительно теряла терпение.

Горан придвинулся к ней вплотную, приник губами к самому ее уху и прошептал:

— Твоя бабушка.

*****

Несмотря на две бессонные ночи подряд, Тияне снова не спалось. Даже плотный ужин в столовой, куда она отправилась по настоянию Горана, не помог ей уснуть, хотя на сытый желудок она всегда засыпала лучше. Из-за упадка сил тело стало ватным, но сон все равно не шел, а в голове звучали последние слова Горана, произнесенные в тот момент, когда их автобус въехал на территорию грязелечебницы. Он сказал, что Йована может каким-то образом явиться к ней с того света, и, хотя Тияна предпочитала думать, что это было сказано в переносном смысле, однако ее одолевали тревожные чувства. Но потом, устав от долгого напряжения, она все-таки уснула, и, конечно же, ей приснилась бабушка.

Йована появилась в дверях спальни и выглядела слишком реальной, слишком четкой и яркой для сновидения. Ее белый саван слегка просвечивал в тусклом свете ночника, и под тонкой белой тканью виднелась пижама с рисунком в виде веселых котиков. Медленно и плавно, словно не шла, а плыла по воздуху, она приблизилась к кровати Тияны, присела в изножье и повернула к ней белое, как известка, лицо, на котором не было ни одной морщинки – сейчас Йована выглядела так же, как на портрете, висевшем над ее смертным ложем, бледность была единственным отличием.

— Ну здравствуй, моя красавица, – произнесла она, и голос ее тоже прозвучал молодо. – Теперь-то можно поговорить не спеша, моя смерть для нашего общения больше не преграда.

— Это потому, что спящие и мертвые обитают в одном мире? – Тияна опасалась услышать в ответ, что она не спит, а тоже умерла, но объяснение Йованы оказалось неожиданным.

— Что ты! Миры живых и мертвых сами по себе никогда не соприкасаются, если не позаботиться и не проложить дорожку. – Она оттянула ворот своего савана и показала пальцем на пижаму: – На мне – твоя вещь, на тебе – моя, теперь между нами существует нерушимая связь. А ты, я знаю, пыталась нарушить ее! – Йована уставилась на медальон. – Но я прощаю тебя, ведь ты сделала это по незнанию. Впредь имей в виду, что подобные попытки могут стоить тебе жизни, и, если твоя душа покинет тело, ты тем самым оставишь на произвол судьбы многие человеческие жизни.

— О чем ты говоришь, бабушка? Насколько я знаю, от меня не зависит ни одна человеческая жизнь.

— Ошибаешься. Так было до тех пор, пока ты не приехала сюда. Теперь ты – мои глаза в этом мире. Ну а я – твои глаза в мире, где правит смерть. Сегодня ты увидишь много смертей прежде, чем я открою тебе главную тайну моего подарка. Идем! – Она поднялась – высокая, прямая – и протянула Тияне тонкую синеватую руку.

Поколебавшись, Тияна взялась за нее и в мгновение ока оказалась на ногах, не прилагая к этому никаких усилий. Оглянувшись, она увидела свое тело, оставшееся лежать на кровати: на спящем лице отражалась тревога, плотно сомкнутые веки нервно подрагивали.