Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 44 – Полина Луговцова

Тильда машинально вцепилась в Женькину руку. Она знала, что в спектакле предполагалось участие зрителей, то есть детей, но не хотела отпускать брата даже на расстояние нескольких шагов.

Сказочник снова ушел за ширму, то и дело оглядываясь, будто высматривал кого-то. Его длинная тень отразилась на полотне с обратной стороны. Он присел над раскрытым чемоданом, раздался тихий щелчок, будто сломалась тонкая сухая ветка, и белое полотно ширмы окрасилось зеленым сиянием. Актер что-то пробормотал, взмахнул руками, и на полотне, превратившемся в экран, замельтешили черные пятна, похожие на ворох летающих тряпок. В следующий миг Тильда поняла, что это были силуэты летучих мышей. По краям полотна ажурной паутиной проступили ветви деревьев, между ними появилась лента дороги, убегавшей вдаль, к громаде замка, упиравшегося остроконечной башней прямо в белую луну. По дороге верхом на коне мчался всадник в плаще и зубчатой короне. Казалось, он скачет прямо в зрительный зал.

Тильда подалась вперед, не веря своим глазам: фигуры на полотне выглядели объемными, а вовсе не плоскими, какими они бывают в обычных театрах теней. Какой-то особый эффект? Искусная игра света? Как такое возможно? Или полотно стало слишком прозрачным, и теперь все видно сквозь него? Но такое и подавно невозможно, потому что видимого пространства за ним гораздо больше, чем может вместить эта маленькая сцена! Что за необъяснимый фокус?

— Ита-ак, представляю вам Лихоморье – темную сторону Лукомории! – объявил сказочник, вынырнув из-за ширмы и торжественно вскинув руки вверх.

Грянула музыка. Лес вдоль дороги закачался, оттуда вылетели полчища косматых ведьм верхом на метлах, закружили под луной, визжа и хохоча, принялись распевать дикие песни, гоняться друг за дружкой, со свистом рассекая звездное небо, и звезды, как брызги, разлетались от них в разные стороны.

Конь под всадником встал на дыбы, заржал, забил копытами, поднимая столбы пыли. Всадник выхватил меч из ножен и замахал им во все стороны, кривое лезвие вспыхнуло под луной белым огнем.

Из зарослей камыша вдоль дороги начали выбираться странные существа, отдаленно похожие на людей, с жабообразными телами, облепленными лохмотьями, и горящими глазами на уродливых лицах. Передвигаясь на четвереньках, они выползали на дорогу и громко квакали, вливаясь во всеобщую какофонию.

Ошеломленная, Тильда зажмурилась. Один и тот же вопрос – что за фокусы? – безнадежно бился в ее голове. Если все происходящее – шоу для детей, то оно ужасно, а если не шоу, то это еще ужаснее. Потому что Тильда узнала всадника в плаще и короне, и его кривой меч тоже, вот только коня у него тогда не было. «Подземельный князь» – так он сам себя назвал. «Кощей Бессмертный» – всплывал в памяти сказочный образ из детства. Что ж, Тильда и раньше догадывалась, что это один и тот же тип, но отметала эту нелепую мысль, ведь Кощей никогда, даже в детстве, не пугал ее, он же был из сказки. Другое дело – подземельный князь, воплощение бесконечного ужаса, ходячий труп, воняющий смертной тоской.

От тяжелых дум Тильду отвлекли пронзительные вопли, полные боли и злобы. На сцене шел яростный бой: ведьмы успели перессориться и принялись мутузить друг дружку мётлами, истошно вереща и бранясь при этом. Метлы трещали, ломались и рассыпались, клочья выдранных волос летели во все стороны, ведьмы падали на землю и продолжали драться, катаясь в пыли и сталкиваясь с болотной нечистью, отчего последней тоже пришлось ввязаться в драку. Одна из ведьм свалилась прямо на голову Кощею, тот рассвирепел, схватил ее за нос, поднял над собой, раскрутил и забросил далеко в лес. Со свистом падающей бомбы незадачливая колдовка пронеслась над верхушками сосен и исчезла в зарослях, вспугнув стаю какой-то живности, – от места падения подобно взрывной волне по всей округе понесся звериный рев. Конь Кощея с неистовым ржанием скакал по дороге и топтал дерущихся, а те хватали его за ноги и кусали.