Книга Лихоморье. Viva Umbra, страница 109 – Полина Луговцова

Они тогда на славу потрудились в том городке, пока в их ряды не затесался предатель и чуть не сгубил всех. Божене пришлось бежать и вновь пересекать одну границу за другой, благо средства позволяли. Преданный Козельский не раздумывая последовал за ней. Остальные отказались, и пришлось распрощаться с ними: Божена не могла позволить им, посвященным в ее тайны, продолжать жить дальше. Нотариус все быстро уладил, ему было не привыкать. С тех пор он сопровождал ее всюду, и она доверяла ему больше, чем кому бы то ни было.

Спустя сто лет Божена вновь вернулась в город, в котором все началось, и верный Козельский вместе с ней. Все эти годы он служил ей верой и правдой, удивляя собачьей преданностью.

Вот и теперь нотариус стоял у порога, не смея шелохнуться и потревожить ее думы. Интересно, как долго они длились?

Вынырнув из воспоминаний о прошлом, Божена пришла в ужас: истекло два часа с тех пор, как Козельский принес чемодан-портал, а она совершенно забыла о Марке!

Взметнувшись с дивана подобно потревоженной птице, Божена бросилась к чемодану, откинула крышку, и тотчас оттуда на нее хлынуло зеленое сияние.

Гена никогда не отличался ловкостью, а угловатостью и медлительностью мог посоперничать с богомолом. Суставы у него скрипели, как надломленные сучки, но не от возраста (ему не было еще и двадцати), а от частых вывихов в детстве, когда он пытался подражать своим более ловким сверстникам, гонявшим по самым труднодоступным местам города на роликах и скейтбордах.

«Гена – вывихни колено», – так его друзья и прозвали. Он не обижался и никогда не жаловался на судьбу, даже научился сам себе вправлять вывихи и привык к мелким травмам, поэтому многократное падение с крыши ведьминского дома не могло заставить его отступить от намеченной цели.

К счастью, в приземистой избе было не больше двух с половиной метров, а умение Гены группироваться и многолетний слой сухой хвои, устилавший землю, уберегли его от серьезных ушибов: парень отделался парой синяков и ссадин.

Забравшись, наконец, на пологий скат крыши, Гена разгреб толстое рыхлое покрытие из веток, густо обросших мхом, и, проскользнув между круглыми бревнами, служившими каркасом, осторожно спустился на чердак. Улегшись на усыпанный трухой пол, он отыскал щель между досок и приник к ней. В полумраке избы был виден край деревянного стола, закопченный бок глиняной печки и большой черный котел в полукруглой нише над топкой. Из котла валил зеленоватый пар, а внутри что-то громко булькало.

Между печью и столом возникла сгорбленная фигура. Гена разглядел в ней старуху с огромным крючковатым носом. На голове ее топорщились, как рожки, концы платка, завязанного узлом на макушке. «Хозяйка», – догадался Гена и принялся исследовать взглядом видимое пространство в поисках ее гостей. Густой зеленый пар застилал глаза. В нем двигался еще один силуэт, но это точно была не Даша. По неказистой комплекции и объемной шевелюре в этом существе угадывалась косматая карлица, похитительница его подруги. Приблизившись к котлу, она подергала длинным и острым, как морковка, носом, принюхиваясь к вареву.

— Одна трава! Скоро ли мясом запахнет? Вода кипит давно.

— Всему свое время, Беспута. Ты в мою кухню не суйся, на болоте кикиморам указывай. Было время для травы, теперь пришло и для мяса. Пойду, откромсаю чуток.