Онлайн книга «Свадьба в Чертолесье»
|
Он нырнул в сени, загремел там чем-то и спустя мгновение выскочил обратно, сжимая в руках старую лохматую метлу с длинным потертым черенком. Мальчишки с визгом сиганули с крыльца и, перемахнув через плетень, крикнули оттуда Мирону: — Ну что, принесешь? — Принесу, — пообещал Мирон, глядя на их вихрастые шевелюры, торчащие над плетнем. — Говорите, кто воровка! — Как принесешь, так и скажем! — донесся из-за плетня озорной голосок, в котором отчетливо прозвучали просительные нотки. — Говорите сейчас, не то ничего не получите! — пригрозил Мирон, притворяясь сердитым. — А точно принесешь? Не обманешь? — Не обману! — Ла-адно… — За плетнем громко шмыгнули носом, и тихий голос заговорщически сообщил: — В доме у деда Гордея ее ищи! Это его внучка, Зарянка-непетое волосье! Замуж никто ее не берет, но, видать, охота ей платье невесты поносить, вот она его и стырила! — Молчите, дурни! Чего мелете?! Как смеете про внучку Гордея такие гадости болтать?! Что еще за «непетое волосье»?! Что за словечки такие?! — взорвался глава семейства и, замахнувшись, рассек метлой воздух. — Обычные словечки! — хором заорали отпрыски с таким довольным видом, словно им нравилось дразнить разгневанного отца. — Все так ее и кличут: и мамка, и тетя Ася, и другие! — Ах вы, пустомели! Вот я вам задам! — Держа перед собой метлу черенком вперед, отец бросился к плетню, целясь в то место, где затаились сыновья, и с ходу протаранил хлипкую преграду, но те были уже далеко: не дожидаясь расправы, они дали стрекача и в этот момент уже мчались по улице, сверкая розовыми пятками и визжа на всю округу. Мирон тоже поспешил убраться восвояси, заметив на себе тяжелый взгляд главы семейства, находившегося в опасной близости от него. В этом взгляде читалось не только раздражение непослушанием детей, но и что-то еще, похожее на страх, только не суеверный, какой мелькает в глазах сельчан, когда они судачат о нечисти, а другой, животный, к примеру, как у зайца, над которым распахнулась волчья пасть. Мирону оставалось лишь гадать, что же так напугало этого большого и далеко не робкого мужчину. Неужели тот действительно боялся, что болтовня его отпрысков о Заряне достигнет ушей Гордея? Боялся до такой степени, что едва не пришиб собственных сыновей? * * * Хоромы Гордея и его жрецов — несколько изб, соединенных переходами подобно звеньям одной цепи, — располагались у самой околицы рядом с тем местом, к которому примыкала тропа, соединявшая Неведань с внешним миром. Скопление построек издали напоминало бастион, возведенный для защиты от врагов. Гордей занимал избу высотой в два этажа, или «двужирную», как ее здесь называли, — самую большую и единственную двухэтажную избу во всей деревне. Сам он жил на верхнем этаже, в светлице, где окна сияли даже днем, словно внутри горела сотня огней. Внизу находились покои его старшего сына Велеслава, которые тот делил с женой и тремя детьми: двумя мальчишками-подростками, уже носившими кожаные пояса и амулеты, и взрослой дочерью, — той самой Зарянкой, считавшейся старой девой и прозванной за глаза непетым волосьем. Прозвище приклеилось к Заряне из-за обряда, который проводили над невестами перед свадьбой: на голову девушке повязывали платок, а затем замужние женщины возлагали на нее руки и пели песни-напутствия о том, что девичество осталось в прошлом и впереди ее ждут семейные хлопоты и заботы. От этого пения Мирона мороз продирал по коже: в голосах певуний, оплакивавших уходящую свободу и благословлявших грядущее замужество, порой слышалась такая тоска, будто отпевали покойника. |